Говори мне
Шрифт:
– Обо мне думала, пока гуляли? – усмехнулся он.
Я часто думала о Мартине на протяжении последних двух лет. С того момента, как однажды я оказалась в его объятиях.
– Эйко, ты всегда все усложняешь.
– Я в курсе. Спасибо, что напомнил в очередной раз. Я здесь по собственному желанию, а не потому, что мне некому было поплакаться. Поплакаться я могла бы пойти и к Мие. Что я и сделаю, ближе к вечеру. Сейчас она у отца в сервисе. Разбирается там с коробками передач.
Он все так же смотрит на меня. Одной рукой
– Мне нравится это. Нравится, что ты постоянно все усложняешь, а я такой рыцарь, как тот, что драконов заваливает. Ну, чтобы завоевать сердце той девчонки в башне. Но самое нелепое в этой истории то, что, как в шутке, она с драконом улетает, а я лежу, поверженный. Поверженный рыцарь.
– Похоже на то, что было тогда.
Он сделал выжидающую паузу. И сказал:
– Эй, я боюсь. Ты еще тогда, вроде как, пыталась дать нам шанс, и ни черта не вышло, как видишь.
– Почему ты думаешь, что в этот раз все повторится? Ведь он даже не позвонил с того самого момента, как ушел. Ему настолько без разницы, как я и что со мной. Хотя я думаю, он догадывается, где я и что со мной. А может и нет.
– Я б сразу догадался, – сказал он и тихонько улыбнулся.
Мне так нравится, как он держит меня за запястье. Его пальцы, как пульсометр, обхватывают его. Интересно, он чувствует, как колотится мое сердце? Потому что я чувствую, как пульсирует вена у меня на шее.
Я сделала большой глоток своего американо и заглянула в его глаза.
– Я хотел быть с тобой. У меня не вышло. Ты тогда изрядно потрепала мне нервы. Но я пришел в порядок. Но, как я уже и сказал, я боюсь, – печально произнес Мартин.
Блин, у меня сердце раскалывается. Он так грустно это все преподнес. Отчаянно, я бы сказала.
Он встал:
– Пошли. Захватим в общаге вещи потеплее и сходим на озеро.
– Ты одолжишь мне одну из своих толстовок? – спросила я, улыбаясь так широко, как это возможно.
Он вопросительно посмотрел на меня из-под челки, а затем улыбнулся в ответ:
– Умеешь ведь не усложнять. Ты чудесна.
Я скучала по его голосу. По его комплиментам. По его искренности и добродушию.
– Может потому, что я здесь, с тобой, – сказала я ему, пока он вел меня за руку к выходу, – Потому что я становлюсь счастливей.
Мартин остановился перед дверью и сгреб меня в охапку:
– Ты должна быть счастливой, Эй. Всегда, вопреки всему.
Я прильнула к его губам и внутри меня зазвучала мелодия:
«Где же ты был? И почему тебе пришлось столько ждать?»
Ты спасаешь меня, Мартин. В очередной раз.
– Идем, нам пора, пока совсем не стемнело, – прямо мне в губы прошептал он.
Мартин, как истинный джентльмен, снова открыл передо мной дверь, и мы вышли на улицу. Довольно быстро добрались до кампуса, поднялись в его комнату. Как только он открыл дверь, я увидела девушку с полотенцем на
– Эээ… привет, – растерянно сказала она.
Тут что, вообще не принято закрываться?
– Привет, Сэм, – с улыбкой на лице произнес Мартин.
Сэм? Соседка. Все-таки соседка живет в смежной комнате. А такое бывает? Не помню, чтобы девчонок и парней селили вместе.
Она только улыбнулась и, плывущей походкой, прошла в свою комнату.
– Она что, спокойно разгуливает по твоей комнате? И ты не против?
– Ну, это же не совсем моя комната. Она – двойная, и у нас тут коридор, как видишь. Ко мне она заходит, порой, забрать кружку или еще какую-нибудь фигню. Сэм же не в моей рубашке прошла, в конце концов. Ну и то, что она женщина, не делает ее моим врагом.
– А я как раз о том, что она женщина, – только и смогла проворчать я.
Мартин хотел меня обнять, но я уставилась на дверь его соседки.
– И сцену мне тут устраивает женщина, которая еще вчера была с другим.
– Ой все, проехали. Давай возьмем вещи и уйдем.
Мартин достает какие-то тряпки из того милого шкафа. Я выхватываю толстовку из его рук и марширую к выходу. Твою же ж мать! Каким образом вышло так, что он живет с девчонкой? Нужно уточнить этот вопрос у куратора.
Nonsense
Он вылетел за мной пулей, но ничего не сказал, а просто взял меня за руку. А чего, собственно, я взбесилась? Он же прав. Мы же не виделись сколько, два года? Конечно, он уже нашел себе девчонку.
Я веду себя как ребенок. Осталось начать говорить всем, что мне девять лет.
– Давай захватим по пути кофе в термос. Я и его успел взять, пока ты там молнии из глаз пускала, – усмехнулся он, а я закатила глаза.
Он же видит, что я странно себя веду, но не ведется на это.
Оказавшись на улице, я хватанула столько воздуха в легкие, что у меня голова пошла кругом.
Мартин достает пачку Camel и протягивает мне. Он знал, что у меня был синдром перманентного отказа от курения, и усмехнулся, когда я достала одну.
– Ты носишь пачку, чтобы меня угощать или как? – я подняла одну бровь.
– Ну да прям, – он вытянул еще одну сигарету из пачки и прикурил.
И смех пробрал меня.
Пару минут назад я была в гневе, а теперь я смеюсь. У меня биполярка, скорее всего. Или я сумасшедшая. Влюбленная сумасшедшая. И только я подумала о том, как хочу впиться в губы Мартина, так сразу «запел» мой карман. Моя любимая мелодия на звонке человека, который вычеркнул меня из своей жизни. Нехотя достаю телефон и подношу к уху. Не знаю, что я хочу услышать. Но я точно хочу услышать его. Шесть лет – это ведь срок, когда тебе двадцать один? Потому что, по моим ощущениям, мы вместе уже лет пятьдесят.