Государственные интересы

Куркан Юлия Михайловна

— Итак, скажи нам, Альберт, Король Западного Королевства, сын Ричарда, берешь ли ты в жены при людях и по воле Древа, Ярославу, Светлую княгиню, дочь Всеволода.

— Хррр… — определенно утвердительно прохрапел Альберт.

— Да, — произнес сквозь зубы Ратмир, стараясь подражать голосу моего нареченного.

А я стояла и думала, чем сейчас занимается Колдун? Может быть, так же пьет до потери сознания? Мечтает быть сейчас на месте Альберта? Или, как обычно, решает насущные государственные вопросы? Скорее всего, последнее. А я не буду стоять здесь

и мечтать, чтобы он появился в ключевой момент и забрал меня с собой. Потому что я не умею мечтать, зато умею ставить цели.

— Берешь ли ты, Ярослава, Светлая княгиня, дочь Всеволода в мужья при людях и по воле Древа Альберта, короля Западного королевства, сына Ричарда?

— Беру, — спокойно сказала я. Давайте оставим всю романтику на долю сказок, там она хотя бы уместна…

Нам на вышитой подушечке поднесли серебряные кольца, выкованные в виде трилистников клевера.

— Обменяйтесь кольцами, — велел Огневит. Смотреть без смеха на то, как Ратмир действует руками Альберта, пожалуй, было забавно. Мой, теперь уже муж, был похож на дерганную марионетку. И теперь, глядя на него, я запоздало ужасалась: за кого я только что вышла замуж?

Но, ужасаться было поздно, ибо Ратмир руками Альберта уже надевал кольцо мне на большой палец, что означало то, что главный человек в нашей жизни уже найден. Мне пришлось сделать то же самое. Когда я потянулась за кольцом, жалобно треснул и отвалился рукав платья. Я подумала, что вряд ли навскидку могу припомнить худший день в своей жизни.

Свадебный пир описывать не могу и не буду, ибо то было зрелище грустное, однако обычное. Нам удалось на какое-то время привести Альберта в себя, однако, когда началось застолье, он лихо тяпнул кубок, и снова блаженно захрапел. Впрочем, довольно скоро гости стали отличаться друг от друга лишь степенью опьянения, так что на жениха особого внимания никто не обращал.

Однако, когда пришло время провожать нас в спальню во имя светлой цели — исполнения супружеского долга, из тарелок восстали даже те, кто казался беспробудно спящим и пьяным. Они так и шли, подобно восставшим трупам, с коих пластами отваливаются куски плоти. Некоторые, особо ушлые, отдирали от лица капустку, или даже кусочки мяса, и на ходу закусывали.

— Заноси, — велела я Ратмиру, кивая на бесчувственное тело мужа.

Тот выполнил приказ, и, особо не церемонясь, бросил его, как дрова, на кровать.

— Спасибо дорогим гостям, все свободны, — ледяным тоном сказала я, намекая, что первая брачная ночь при свидетелях меня мало вдохновляет.

Гости загомонили. Положение спас Ратмир:

— В пиршественном зале осталось много медовухи! Айда пить за здоровье молодых!

Толпа радостно подхватила этот клич, и на своих плечах буквально вынесла воеводу из спальни. Мы с мужем остались одни. Первая брачная ночь начиналась как-то совсем не так, как мне представлялось. И что я должна делать с этим бесчувственным телом? Похоже, мне выпала великая честь: раздеть его.

Надо сказать, пока управилась с этим нелегким делом — взмокла

и упрела так, как не смогла бы даже если бы муж все-таки исполнил свой супружеский долг. Уже улегшись рядом с ним, я вспомнила, что забыла о самом главном. Перевернула камень в кольце, и вылила немного крови на простыни. Невинность Светлой княгини можно считать потерянной!

Утро после свадьбы. О чем мечтает любая девушка? Проснувшись, увидеть любимого, с умилением разглядывающего её одутловатое от сна и выпитого накануне лицо? Или увидеть нынешнего мужа, приносящего ей завтрак в постель?

Моё брачное утро начиналось так.

— Светлая княгиня? — раздалось донельзя удивленное надо мной, и я нехотя проснулась. — Что вы делаете в моей постели?

— Если быть совершенно точной, то постель — моя. И не я, а вы делали в ней вчера ночью.

— Что? — ужаснулся Альберт.

— А что, по-вашему, может делать мужчина ночью в постели с женщиной?

— Спать? — с надеждой поинтересовался муж. Я вздохнула, слезла с кровати, выдернула из-под него простынь, и наглядно продемонстрировала. Альберт в ужасе захрипел.

— Что вас так удивляет? — поинтересовалась я равнодушно.

— Но как? Вы же… мы же…

— Да-да, вы абсолютно правы, мы вчера поженились, — приветливо ответила я, не без удовольствия наблюдая выражение ужаса на его лице.

— Но как? — наконец, не выдержав, возопил муж. — Я же ничего не помню!

— Льщу себе надеждой, что вы потеряли память от счастья. Потому что Я помню все, — значимо ответила я.

— Да, вы конечно пришли несколько выпившим… но, могу вас заверить, никто из гостей этого даже не заметил. Вы держались молодцом. А потом так браво потащили меня на руках в супружескую спальню… — расчет мой был прост: упившиеся вчера гости вряд ли помнят, кто кого тащил на руках — Альберт меня, или Ратмир — Альберта, а потому радостно подтвердят незадачливому мужу мои слова.

— Но… как я мог давать ответы, если был пьян?

— Повторяю, вы совершенно не были пьяны. Я подумала, что вы, пожалуй, сделали глоточек для храбрости, но не более. И на вопросы волхва вы отвечали вполне внятно, — если, конечно, можно счесть храп за ответы.

Альберт, тем временем, бессильно откинулся на подушки.

— И что… у нас все было? — мученически спросил он. До меня дошло, что большая часть муки, похоже, вызвана жесточайшем похмельем, но предлагать ему рассольчика не стала — пусть помучается. Я же вчера мучилась, раздевая его.

— Конечно. Вы были очень… темпераменты. Но что это? Мне кажется, я слышу в вашем голосе печаль. Вы не рады нашему бракосочетанию? — нехорошим тоном осведомилась я.

— Что вы! — встрепенулся Альберт, уловив суть. — Невероятно рад, вот только коварный недуг подкосил меня внезапно, отняв всю память о чудесной ночи! — не знаю, кому как, а моя ночь была далека от чуда. Кто хоть раз пытался заснуть ночью под непрекращающийся храп и невероятной силы сивушный запах, должен меня понять.