Государственные интересы
Шрифт:
И я не могла придумать ничего лучше, кроме как позвать его блудного папашу…
— Герхард, — шепотом позвала я, глядя, как вытекает вода из-под пышного подола юбки. Я не была уверена, что он придет, я вообще не знаю, почему позвала именно его — Колдун вообще как-то мало походил на повивальную бабку.
— Яра? — удивлению Короля не было предела.
— Рожаю, — трагично просипела я, и повисла у него на руках, разумно считая, что лучше мне будет потерять сознание.
За
Я, успешно пришедшая в сознание, и тут же об этом пожалевшая, чтобы не орать благим матом при каждой схватке, могла только нехорошо выражаться в адрес всего происходящего. Бабки суетились вокруг, радостно предлагая мне не быть неженкой, а дышать и тужиться. В ответ я посылала их в те места, которые они видят при своей работе ежедневно. Да, знаю, поведение не княжеское, но и рожаю я ведь тоже не каждый день!
Временами я проваливалась в тяжелое забытье, но проклятые бабки не давали мне даже спокойно побыть без сознания. Меня тормошили, совали под нос какую-то гадость и снова заставляли тужиться.
Когда ребенок огласил комнату гневным воплем, только любопытство удержало меня от полноценного обморока.
— Мальчик! — радовались бабки. — Да какой крепенький, большой какой!
— Ребенка дайте, — прохрипела я. Малыша, завернутого в чистые пеленки, тут же положили мне грудь. Он серьезно посмотрел на меня разноцветными глазенками: ярко-синим, и почти черным, словно бы знакомясь. — Вот такая у тебя мама, — невесть с чего прошептала я. Малыш задумчиво посмотрел на меня, словно прикидывая: а нужна ли ему такая родительница? Потом, видимо, что-то для себя решил, и дернул меня за прядь коротких волос. Знакомство состоялось успешно.
— Короля позовите, — приказала я.
— Да нельзя же, что ж мужчине тут-то делать? — всполошились повитухи.
— Позовите, — с нажимом произнесла я.
Колдун зашел в комнату бледный и страшно напряженный. Мне хватило сил, чтобы немного приподнять ребенка на руках.
— Твой сын, — прошептала я. Сын, словно понимая, о чем идет речь, повернул голову, внимательно рассматривая папашу, побледневшего еще сильнее, и, похоже, готовящегося винтом уйти в красивый аристократичный обморок. Поступок в высшей степени для него нехарактерный, но если бы я внезапно узнала, что у меня родился ребенок — повела бы себя так же. Впрочем, Король оказался крепким, он протянул руку, и указательным пальцем провел по щеке малыша. Тот, недолго думая, ухватился за
Наш сын. Все, что я делала до этого момента — делала лишь ради него. Выходила замуж, убивала собственного мужа, боролась с мачехой… все — для того, чтобы сделать своего сына по-настоящему великим. Я стала княгиней, я выбила-таки из степняков дань, а из Благородного Собрания — признание себя регентшей. А если Колдун возьмет нашего сына под опеку… Дух-Хранитель, я смогла! Малыш будет первым Императором за много-много лет. Ведь когда-то наша страна была уже Империей — но развалилась из-за междоусобиц и вражды. Теперь я делаю новую попытку, и почему-то совершенно уверена в том, новый Император будет поистине великим.
Вот так и выходит, что я — всего лишь второстепенный персонаж во всей этой паутине интриг, а настоящий главный герой — вот он — лежит на моей груди и внимательно смотрит в глаза своего отца, словно разговаривая с ним без слов.
— Мой сын, мой Император… — прошептала я.
И на этом душещипательном моменте, я почувствовала, что силы оставляют меня. Последнее, что я услышала, перед тем, как упасть во всепоглощающее черное болото было:
— У неё открылось кровотечение!
Эпилог
— Яра… — тихо-тихо позвали меня откуда-то издалека. И я пошла на этот голос, словно за путеводной нитью. А потом раздался громкий сердитый плач, и я почти побежала. Быстрее, быстрее, еще быстрее — потому что где-то там есть двое мужчин, которым я очень и очень нужна…
Оказывается, это так важно, да что там, это самое важное в жизни — быть по-настоящему кому-то нужным. Причем, не стране, не народу — что ему за дело до смены новых правителей? А именно близким людям, которых так мало, но которые всегда рядом.
И потому я бежала, бежала изо всех сил, чтобы успеть сказать им самое главное — как сильно я их обоих люблю, потому что чувства, оказывается, вовсе не делают нас слабее.
И я знала, что добегу, а там меня уже будут ждать. Да, у нас с Колдуном странная, непонятная для большинства любовь, но что поделать, если мы родились такими? Мы давали друг другу полную самостоятельность лишь из боязни тяготить друг друга постоянной опекой, но и оказывались рядом в нужный момент.
Счастливый ли это конец? Вряд ли. Впереди нас ждет еще очень много всякого. Будут и разочарования, и переживания и предательства. Но мы узнали главное: мы нашли друг друга, уже полюбили нашего сына, победили врагов… Конец редко бывает счастливым, но у нас впереди целая жизнь.
И это главное!