Горячо

Ана Сакру

Кутаюсь в свою короткую шубу и иду одной из последних. Когда прохожу мимо Каперского, чтобы сдать свой телефон, опускаю голову, норовя прошмыгнуть незамеченной, но он всё равно быстро вычленяет меня в толпе своих полуголых, накрашенных как в последний раз работниц.

– Так, а ты кто? – цепко хватает за локоть и подтягивает к себе.

Вскидываю взгляд. Зачем-то замечаю, что у Каперского татуированные брови и подкрашены глаза…

– М…Арина, – растягиваю губы в туповатой улыбке, на которую он не отвечает. Только хмурится ещё больше, обводя меня намётанным взглядом.

–

Взялась откуда, ты не из моих!

– От Егора…

– Он должен был Милану и Ксюшу Кеглю прислать. Кеглю вижу, а ты…

– А я за Милану. Она приболела.

Каперский кривится, так и не отпуская мой локоть.

– У Егора вечно всё через кормилицу. Задрал…

– Я не хуже Миланы, – делаю вид, что обижена.

– Да?! – мужчина снисходительно выгибает бровь, – А что так вырядилась? Мои девки на почту за посылками, и то краше ходят.

– На контрасте работаю. Для ищущих разнообразие, – выдаю.

Каперский на это коротко ржёт.

– Бля, ладно, допустим…Дело знаешь?

– Конечно!

– Ладно, Арина, иди. Может кто и захочет свою первую училку трахнуть…Проблем же не будет у нас с тобой?

Бодро мотаю головой, и Каперский наконец отпускает, немного подтолкнув в сторону открытой двери автобуса.

На улице валит крупный пушистый снег. Температура воздуха около нуля, ночь, безветрено, всё вокруг огнями и развешенными гирляндами горит, пахнет соснами – настоящая зимняя сказка.

Но у меня внутри так скручивает от напряжения, что невольно вспоминаю, что все настоящие сказки кончаются плохо, и девочку с пирожками вполне может съесть какой – нибудь волк или людоед.

Верчу головой, пытаясь запомнить каждую деталь и на всё обратить внимание, пока топаю в паре с какой-то девушкой к парадному входу.

Охраны много. С таким подходом к безопасности, дом скорее всего под завязку напичкан камерами. Надо будет быть аккуратней…

Поднимаемся по широкой лестнице, замедляя шаг, так как у двустоворчатого входа из-за прохода через металлоискатель и быстрый шмон по сумкам и телам образовывается пробка.

До боли закусываю губу, стараясь дышать ровнее и не снимать маску невозмутимости с лица. Девушки вокруг расслабленно хихикают, переговариваясь, и я тоже начинаю улыбаться за компанию, хотя чувствую, что в моём исполнении это скорее оскал.

– О, игрушки подвезли, – громко хмыкает какой-то мужик, курящий на лестнице.

Поворачиваю голову и натыкаюсь взглядом на небольшую компанию из четырёх человек. Курят, с похабным интересом облизывая глазами толпу девушек, в которой нахожусь и я. Делаю ещё шаг вверх по ступеньке, продолжая разглядывать мужчин, очередь потихоньку двигается. Двое по форме, один в костюме – седой старик уже со смутно знакомым лицом и последнего, высокого брюнета средних лет в белоснежной рубашке с небрежно закатанными рукавами, я узнаю. По телу проходит жаркая адреналиновая волна, вызывая испарину. А он ещё и, будто почувствовав мой взгляд, резко поворачивает голову в мою сторону. Встречаемся глазами.

Это же…

– Эй, девушка, аккуратней! – хмыкает Тимур Керефов в короткую ухоженную бороду, успевая в

последнюю секунду поймать меня за локоть, когда я, споткнувшись, чуть не распластываюсь прямо перед ним на мраморной лестнице.

– Спасибо, – хриплю, забирая свою руку и потирая предплечье. .

Засмотрелась, чёрт…

Чувствую тяжёлую ауру этого человека и то, как внимательно он на меня смотрит. Внутренне тянет съёжиться – не уверена, что привлекать к себе внимание одного из главных подозреваемых – хорошая идея…

– Казалось бы, не на каблуках. В отличие от остальных, – цепкий взгляд мужчины быстро проходится по мне снизу – вверх и обратно, и уголок его губ дёргается в снисходительной усмешке.

В ответ коротко улыбаюсь и пытаюсь ретироваться. Не даёт. Внезапно снова крепко хватает за локоть, от чего кожу печёт даже через рукав шубы и кофту. Кошусь на его смуглые пальцы, поднимаю глаза к лицу.

– На автобусе же приехала? – вкрадчиво интересуется мужчина, чуть ко мне наклоняясь.

Щеки греет чужое дыхание, нос щекочет запах сигарет и бергамота, а внизу живота образуется сосущий вакуум, потому что я улавливаю на самом дне его чёрных глаз ленивый интерес.

Глава 3. Марина

И от этого интереса подташнивает так, что кружится голова.

Лихорадочно пытаюсь придумать, как этот интерес заглушить, и одновременно боковым зрением улавливаю, что наша пара привлекла внимание Каперского. И мне не остаётся ничего, как молча расплыться в глупой улыбке – не хватало ещё получить выговор от «сутенёра», не успев даже войти в дом.

Мужчина тем временем продолжает со скучающим любопытством изучать меня. Как кусок мяса на прилавке. Задерживает взгляд на серой вязаной кофте, виднеющейся из распахнувшейся шубки, и снова смотрит в глаза.

– Выбиваешься из общей массы. Подружки твои как ёлки новогодние, праздник…– тянет мужчина насмешливо низким вибрирующим голосом.

– У кого праздник, а у кого рабочие будни, – бормочу сквозь пластмассовую улыбку, от которой уже щёки болят.

Чёрные глаза напротив лукаво сверкают, отражая свет развешенных вокруг гирлянд.

– Судя по твоему виду, работа – нелюбимая.

– У каждой профессии свои издержки, – вздыхаю.

Чёрные брови Керефова, а я уверена, что это точно он, хоть и видела его только на фото и видео, удивлённо взлетают вверх. Кривая усмешка становится шире, обнажая ряд белоснежных зубов. Чувствую себя забавной зверушкой перед ним. И уверена, что воспринимает меня он сейчас именно так.

Это хорошо – обычно трахают не потешных, а сексуальных....

– И что заставило её выбрать, несмотря на издержки? – мужчина чуть склоняет голову набок, продолжая просверливать во мне дыры своим жгучим взглядом.

– Приехала из деревни, не поступила, из квартиры выгнали, – хлопая глазами, выдаю золотую версию всех обездоленных работниц индустрии.

– Аха-ха, – он вдруг громко смеётся, запрокинув голову. Низко и бархатисто, а у меня поджилки начинают дрожать.

Может, именно с ним я ошиблась, и он дрочит не на конкурс «Мисс Мира», а на «Камеди Вуман»? Чёрт…