Город бездны
Шрифт:
— Неожиданная новость, — заметил я.
— Это моих рук дело, — Зебра повела плечами. — А что мне еще оставалось? Я не сомневалась, что ты в любой момент можешь прицелиться в меня и спустить курок, так что предпочла подстраховаться.
— В следующий раз не утруждай себя, — посоветовал я.
— По большому счету, это не важно, — продолжала Зебра, с трудом скрывая раздражение. — Ты даже не попытался выстрелить из своей дурацкой игрушки, Таннер.
Я закатил глаза, словно пытаясь заглянуть за собственную голову.
— Ты заодно с этим клоуном?
Ответом послужил
— Все в порядке. Служба безопасности Кэнопи, ситуация под контролем.
Краем глаза я увидел раскрытое удостоверение — карточку в кожаном переплете с рельефными столбцами символов, которой он махнул в сторону толпы.
Вид документа произвел должное впечатление. Около половины любопытных разошлись, остальные сделали вид, что происходящее их совершенно не интересует. Напряжение спало, и человек, обойдя меня сбоку, уселся за стол. К нам присоединился и Воронофф — точная копия Рейвича. На его лице было написано недовольство.
— Прошу прощения за то, что слегка подпортил вам игру, — сказал я.
Неизвестным оказался Квирренбах. С момента нашей последней встречи он успел изменить внешность. Теперь он выглядел куда менее респектабельно, зато стал более поджарым и менее терпеливым. Пистолет в его руке был достаточно невелик и изящен, чтобы сойти за экстравагантную зажигалку.
— Как ваша симфония?
— Это было очень низко с вашей стороны, Мирабель — вот так взять и сбежать от меня. Пожалуй, мне следовало бы сказать вам спасибо — вы вернули деньги, вырученные за мои эксперименталии. Но увы — я не испытываю прилива благодарности.
Я пожал плечами.
— У меня были планы, в которые вы не вписывались.
— И как ваши планы? — с усмешкой поинтересовался Воронофф. — Может, пора их пересмотреть — а, Мирабель?
— Вы сами сказали.
Квирренбах ощерился и стал похож на злую обезьяну.
— Это было сказано человеку, который размахивает пистолетом, не подозревая, что он не заряжен. Похоже, ваш уровень не так высок, как мы ожидали.
Он протянул руку и, не сводя с меня глаз, отхлебнул из моей чашки.
— Кстати, откуда вы узнали, что он не Рейвич?
— А вы догадайтесь, — предложила Зебра.
— Я мог бы пристрелить вас за предательство, — изрек Квирренбах, обращаясь к ней. — Но в настоящий момент у меня может не хватить энтузиазма.
— Почему бы тебе не пристрелить своего помощника, идиот?
Он посмотрел на Зебру, затем на человека с внешностью Рейвича, словно всерьез обдумывал это предложение.
— Пожалуй, это не вариант, — его взгляд снова обратился на меня. — Мы устроили здесь большой переполох, Мирабель. Скоро сюда заявятся так называемые блюстители порядка, так что я не думаю, что кому-то из нас хочется задержаться здесь подольше.
— Так вы не имеете отношения к службе безопасности?
— Мне жаль разрушать ваши иллюзии.
— Об этом не беспокойтесь, — сказал я. — На вашу долю уже ничего не осталось.
Квирренбах улыбнулся и поднялся, по-прежнему сжимая в руке свой крошечный пистолет, словно собирался одним судорожным
Теперь на карнизе стояли лишь три фуникулера. Темные корпуса блестели от дождя, а рычаги на крышах были частично выдвинуты, готовые «выстрелить» в любой момент — словно три мертвых паука лапами вверх. В одном из фуникулеров прибыли мы с Зеброй. Другую машину я тоже узнал — но не ту, к которой повел нас Квирренбах.
— Собираетесь прикончить меня прямо сейчас? — поинтересовался я. — В таком случае, не создавайте себе лишних проблем — просто вышвырните меня за борт. Не стоит утруждаться и развлекать меня напоследок прогулкой по Кэнопи.
— Просто не представляю, как я обходился без ваших блестящих острот, Мирабель, — с долгим страдальческим вздохом отозвался Квирренбах. — Кстати — думаю, вам это безразлично, — но симфония продвигается великолепно, благодарю вас.
— Значит, это была не легенда?
— Спросите меня об этом лет через сто.
— К слову о людях, которые стесняются убивать себе подобных, — подал голос Воронофф. — Можете присоединиться к дискуссии, Мирабель. Вы могли бы прикончить меня, когда мы встретились впервые и между нами был Мафусаила. Удивительно, что вы даже не попытались. И не говорите, что вам мешала рыбина. В чем в чем, но в сентиментальности вас не заподозришь.
Он даже не представлял, как близок к истине: я проявил слабость, хотя предпочел не признаваться себе в этом. В другой жизни — или хотя бы в другом мире — я уложил бы Рейвича или его двойника раньше, чем осознал факт его присутствия. И никаких этических дебатов по поводу ценности бессмертной рыбины.
— Наверно, я понял, что вы не тот, кто мне нужен, — сказал я.
— А может, у вас просто не хватило духу, — вокруг было темно, однако я заметил, как на губах Квирренбаха мелькнула улыбка. — Я знаю всю вашу историю, Мирабель. И все мы ее знаем. Когда-то, на Окраине Неба, вы были неплохим специалистом в своем деле. Но, на свою беду, вам не нашлось применения.
— Если я настолько потерял квалификацию, к чему такое пристальное внимание?
— Потому что вы назойливы, как муха, — объяснил Воронофф. — А мух время от времени нужно уничтожать.
При нашем приближении боковая дверца машины раскрылась, точно высунула влажный язык: на ее внутренней поверхности виднелись ступени, обитые плюшем. В тени дверного проема возвышалась парочка тяжеловесов со стволами неприлично крупного калибра. Последняя надежда на побег тихо испарилась. У меня было ощущение, что они даже не позволят мне достойно прыгнуть за ограждение и обязательно влепят вдогонку несколько пуль в спину.