Город бездны
Шрифт:
Зебра умолкла. Краем глаза я продолжал видеть человека снаружи толпы, собравшейся у огромной рыбины. Да, точно он — или, по крайней мере, его изумительно точная копия.
— Рейвич знает, что обеспечил себе надежное прикрытие, — продолжала Зебра, — но все-таки он очень хочет тебя убрать. Тогда он сможет спать спокойно и снова стать самим собой — конечно, если захочет.
— Значит, он уговорил кого-то стать Рейвичем номер два.
— Этого человека даже не пришлось уговаривать. Он горел таким желанием.
— Еще один одержимый жаждой смерти?
Она покачала
— В той же степени, что и любой смертный в Кэнопи. Кажется, это Воронофф, хотя я могу ошибаться — я не настолько близка с Рейвичем. Не думаю, что эта фамилия тебе о чем-то говорит, но в Кэнопи он пользуется большой популярностью. Это один из самых безумных Игроков. К охоте он уже давно потерял интерес. И он знает свое дело — иначе его уже не было бы на свете.
— Ошибаешься. Мне уже довелось с ним познакомиться.
И я рассказал ей о человеке, который у меня на глазах совершил прыжок в туман Бездны, когда Сибиллина угощала меня в ресторане на вершине Стебля.
— Вполне в его стиле, — сказала она. — Он обожает всякие рискованные приключения — главное, чтобы они требовали максимальной отдачи и ловкости. Любые экстремальные виды спорта, которые обеспечивают хороший выброс адреналина, которые заставляют игрока пройти по узкой грани между смертью и собственным долголетием. Теперь Воронофф не разменивается на такие мелочи, как охота. Он считает ее просто забавой, которая не имеет ничего общего с подлинным риском. Отчасти это справедливо — участники почти ничем не рискуют.
— Кроме одного из них, разумеется.
— Ты понял, что я имела в виду… — она выдержала паузу. — Он один из тех, кто любит по-настоящему острые ощущения. Таким людям обычные методы борьбы со скукой уже не помогают. Поэтому они ищут что-нибудь погорячее.
— Например, лезть под пули?
— При условии, что все под контролем. Воронофф следил за тобой — у него целая сеть шпионов и осведомителей. Когда ты заметил его в первый раз, он уже знал, что ты здесь. Поэтому и встал так, чтобы между вами оказался Мафусаил. Он контролировал ситуацию в большей степени, чем тебе казалось.
— Но это было ошибкой. Он слишком облегчил мне задачу. И заставил задуматься над ходом событий.
— Верно, — удовлетворенно согласилась Зебра. — Но его уже не остановить — мы слишком поздно спохватились. Воронофф нам больше не подчиняется.
Я посмотрел на ее лицо, исчерченное тусклыми полосами. Выбивать из нее дальнейшие разъяснения не придется.
— Воронофф заигрался, — продолжала Зебра. — Эта роль ему слишком понравилась. Какое-то время он вел себя так, как от него требовали — держался от тебя на безопасном расстоянии и старался не попадаться на глаза. Как и планировалось, оставлял следы, по которым ты мог его найти — причем не догадываясь о том, что они ведут в ловушку. Но ему этого показалось мало.
— Ему хотелось большего риска.
— Да, — она кивнула с глубокой убежденностью. — Оставить ниточку и ждать, пока ты ею воспользуешься — этого ему недостаточно. Он начал вести себя нарочито неосторожно — рискуя все больше, но сохраняя минимальный контроль над ситуацией. Он действительно знает свое
— Позволь с тобой не согласиться.
Я встал, едва не опрокинув столик. И моя рука сама скользнула в карман.
— Таннер, — быстро проговорила Зебра, протягивая руку, чтобы ухватить меня за полу сюртука. — Его смерть ничего не изменит.
— Воронофф! — крикнул я — не надрывая связки, а посылая голос, как это делают профессиональные актеры. — Воронофф! Оглянись и выйди из толпы!
Кажется, только сейчас кто-то обратил внимание на то, что у меня в руке поблескивает пистолет.
Человек, похожий на Рейвича, встретился со мной взглядом. Впрочем, он был единственным, кто сумел не выказать при этом ни капли удивления. Я оказался в центре всеобщего внимания, причем большинство присутствующих таращилось на мой пистолет. До сих пор я считал, что развлечения вроде охоты — неотъемлемая часть жизни Кэнопи. Следовательно, многим из этих людей доводилось видеть куда более внушительные стволы — и не только видеть, но и держать в руках. С той лишь разницей, что это происходило не в общественном месте и не в столь откровенной манере. На меня взирали с брезгливым изумлением, словно я у всех на глазах мочился на декоративную лужайку, окаймляющую водоем с рыбками кой.
— Возможно, ты плохо меня понял, Воронофф, — я слышал собственный голос словно со стороны, в нем появились вкрадчивые нотки. — Мне известно, кто ты такой, а тебе должно быть известно, что я готов пустить в ход оружие.
Дуло пистолета, который я держал обеими руками, уже смотрело в его сторону, а тело само приняло боевую стойку — ноги раздвинуты и чуть согнуты в коленях.
— Брось пистолет, Мирабель.
Голос был незнакомым и раздался не из толпы. Я ощутил под затылком нежный холодок металла.
— Ты что, оглох? Брось пушку, тебе говорят. И побыстрее, не то башку отстрелю.
Я начал медленно опускать пистолет, но типу, который стоял у меня за спиной, это не понравилось. Во всяком случае, давление на мой затылок возросло, так что разоружение явно входило в мои интересы.
Пистолет выпал у меня из рук.
— Эй вы, — продолжал неизвестный, очевидно, обращаясь к Зебре. — Подтолкните мне пистолет ногой — только без выдумок.
Зебра повиновалась.
Боковым зрением я увидел руку, подхватившую с пола пистолет. Давление оружия на мой затылок чуть ослабло, когда нападавший присел.
Но я уже понял, что имею дело с профессионалом. Так что лучше следовать рекомендации, которую получила Зебра, и не предаваться свободе творчества. Тем более что прилива вдохновения я не ощущал.
— Воронофф, вы болван, — услышал я тот же голос. — Из-за вас мы едва не вляпались в крупные неприятности.
Его обладатель по-прежнему стоял у меня за спиной. Он поцокал языком — видимо, изучая мой пистолет, — а затем заговорил снова. Теперь я почти узнал его голос.
— Пусто. Эта чертова машинка с самого начала была не заряжена.