Горький шоколад
Шрифт:
– Ладно, не переживай ты так, - попытался Михаил ее подбодрить, накрывая руку своей шершавой и теплой ладонью.
– Все решаемо.
И Ева искренне на это надеялась. Причем надежды стало гораздо больше, когда в комнату вошел Алан в сопровождении следователя. Увидев любимого мужчину, который всегда ее во всем выручал, Ева поднялась со стула, едва удержавшись от желания подбежать к нему и кинуться на шею.
– Закончили?
– спросил следак.
– Да, - ответил Михаил, бросив колючий взгляд на Алана.
Алан одарил его тем же приветствием, а потом
– Запроси на нее данные в наркологический диспансер, и это на исследование, - продолжал раздавать указания следак, бросая на стол конверт с наркотиками из ее сумки, после чего повернулся к Еве.
– На этом пока все свободны, паспорт оставляем у нас, из города ни ногой.
Она только смогла угукнуть, ощущая в теле неприятное оцепенение. К руке прикоснулись пальцы Алана.
– Пошли.
Вцепившись в его ладонь, как в спасательный круг, Ева поспешила за ним.
Уставшая, взволнованная и молчаливая, Ева сидела рядом с ним на пассажирском сиденье. Она выглядела, как всклокоченный зверек. Светлые локоны были слегка растрепаны, но эта неряшливость была ей к лицу, как и выбор в простой одежде - синие джинсы, черная спортивная майка и такого же цвета туфли на шпильках. Скользнув по ней взглядом, Алан повернулся обратно к дороге. Зла не хватало высказать ей сейчас все то, что ему хотелось. Впрочем, в своих неприятностях не одна Ева была виновата. В первую очередь. именно ему стоило бы заставить или отговорить ее в выборе работы. У нее ведь было прекрасное экономическое образование. Почему бы не пойти работать каким-нибудь... бухгалтером? Так нет же, ей приспичило крутить задницей вокруг шеста, и при этом как к сигнальному маяку притягивать на нее проблемы. Но проблема проблеме рознь, и нынешняя переходила все рамки его терпения.
– Матери пока ничего не говори, ни своей, ни моей, нечего их расстраивать раньше времени, - сказал он ей, наконец.
– И пока не разрешится ситуация, ты не работаешь. После еще под вопросом. И даже не пытайся со мной спорить.
На его удивление Ева возражать не стала, а только тихо спросила:
– Ты думаешь, ситуация разрешится?
– Да. По-другому не будет.
– Хорошо, - согласилась она и, тяжело вздохнув, отвернулась к окну.
Алан стиснул зубы. Эта покорность была ей несвойственна, выдавая всю степень подавленного состояния. И это понятно - причины для волнений были самые основательные. Как и причины для того, чтобы ее сейчас поддержать. Остановившись на светофоре, он протянул к ней руку и сжал ее ладонь в своей.
– Успокойся. Все уладим.
На ее лице появилась улыбка, только немного грустная, и все-таки - улыбка. В ответ она крепко сжала его руку и с явной неохотой отпустила, когда ему нужно было переключать скорость.
К тому времени, как они подъехали к дому Евы, уже светало. Алан вышел из машины вместе с ней и проводил на этаж. Оставлять ее одну в таком состоянии не хотелось до последнего. Перед дверью он обнял ее, прижал
– Не думай ни о чем и выспись до обеда, хорошо?
– произнес он.
– Завтра трудный день.
Ева кивнула, так и продолжая прижиматься. Алан не стал ее отталкивать, хоть и злился до сих пор. Он только обнял ее крепче, делясь с ней своим теплом.
И тут Ева попросила:
– Останься сегодня у меня. Обещаю, сегодня не будет никаких приставаний.
– Ты хоть представляешь утреннюю реакцию твоей матери? Что ты ей собираешься говорить?
– Не знаю, как раз утром что-нибудь и придумаем.
– Сомневаюсь, что она поймет все так, как ты ей скажешь, и уверен, начнет переживать.
Ева снова вздохнула, поворачивая голову и упираясь лицом ему в ключицу, и ее мягкие губы коснулись кожи. От этого простого ощущения по телу прокатилась приятная волна легкой дрожи.
"Черт бы побрал это все..." - ругался про себя Алан, обдумывая другие варианты.
– Ладно, давай сделаем так, - решился он все-таки предложить.
– Иди домой, возьми все необходимое на утро: зубную щетку, одежду, или что там еще. Оставь матери записку и бегом сюда.
Услышав его слова, Ева слегка воодушевилась.
– И куда ты меня повезешь?
– спросила она с улыбкой.
– За Кудыкины горы, - ответил он ей, подталкивая к двери.
– Давай бегом, иначе второй раз предлагать не буду.
Второй раз ему предлагать и не пришлось. Уже через несколько секунд Ева забегала в квартиру, и вернулась быстрее, чем он успел докурить сигарету.
Оба вымотанные и уставшие, они зашли в его квартиру, которая состояла из трех комнат: спальни, гостиной и нечто вроде кабинета или комнаты мужского отдыха.
– У тебя десять минут на душ, и спать, - сказал он Еве еще у порога.
– Есть, мой командир, - промямлила уже сонная девушка в перерыве между зевом.
Скинув туфли, Ева пошла в ванную, начиная раздеваться на ходу. Сначала сняла футболку, повесив ее на ручку двери, потом джинсы, стянув их по вытянутым ножкам, при этом наклонившись так низко и вызывающе, что Алану мгновенно захотелось пристроиться к той части тела, которую она выставила ему на обозрение. Эти издержки ее профессии выглядели чертовски сексуальными даже в пять часов утра после адского дня. Но стоит всего лишь подойти ближе и отодвинуть в сторону тоненький кусочек ажурной ткани... и Рай обеспечен.
Алана бросила в жар, который пришлось выдохнуть.
"Она что, издевается?
– нахмурился он.
– Обещала "никаких приставаний", да только и не пристает, просто выглядит так, будто я уже обязан ее трахнуть, если не хочу умереть от нехватки секса. Ева, блин..."
С этого момента Алан начал серьезнее задумываться о правильности своего поступка - не погорячился ли он, пригласив Еву к себе? Кошмарно тяжелый день оставлял свои отпечатки. Не хватало еще, чтобы Ева попросила у него сейчас любви и ласки.