Горизонты вечности
Шрифт:
– Он бессилен исправить поломку. Ему придётся идти пешком.
– Проклятие, – процедил сквозь зубы Тэхх-Карра и разочарованно выдохнул. – Эти механизмы перестали работать ещё при моём отце.
Повисла неловкая пауза. Все поняли перспективы старика. Я обратился к Верховному:
– Если у вас больше нет для меня информации, то я поспешу откланяться.
– Будь у нас больше времени, мы бы обговорили всё в деталях, – заверил меня Тэхх-Карра.
– Не сомневаюсь. Торчать столько пеклодней в темнице я не планировал.
– Пора, Сумволь, – напомнил Агре.
Я попрощался с Тэхх-Каррой, поблагодарив
***
Овилла беспомощно взирал на багги. Помощники отступили и укрылись в прохладном подземелье. Триса, наверно, там же. На их месте, я бы тоже предпочёл провести последние часы в относительном комфорте. Давно павшую границу никто не охранял, Руины полностью оправдывали своё название и, кроме укрытой шатром площадки с багги, ничем не выдавали присутствие живых существ.
– Зря ты возился с этой рухлядью при такой жаре, – посетовал я, приближаясь к париалу.
– Я хотел лишь повысить ваши шансы, – буркнул Овилла.
Агре протянул нам невесть откуда взявшиеся деревянные фляжки. По две на брата.
– Держите. Воды с запасом. Но скорее Плавящее Светило убьёт нас, чем обезвоживание.
Либо я ослышался, либо он намеревался составить нам компанию.
– Нас?
– Я тоже иду, – заявил Агре столь безапелляционным тоном, что мне даже не захотелось спрашивать – зачем. И получал ли он добро от Верховного.
Скорее всего, Агре в последний момент решил стать отступником и попытать счастья за горизонтом. Терять ему нечего. Противоречивый поступок, но в моей системе координат однозначно заслуживающий похвалы.
– Значит, в путь, – сказал я и рассовал фляжки по внутренним карманам бездонного халата.
Кипящий песок прожигал ступни даже через защитную обувь, а Плавящее Светило Криопсиса запускало под одежду настырные лучи, точно острые копья с пропитанными ядом наконечниками. Как ни странно, в роли путника я ощущал себя значительно лучше, чем зрителем во время Подношения. Наверно, окончательно подавив субличность прежнего хозяина, я получил доступ к заблокированным ранее функциям тела. В тренированности Сумволя я никогда и не сомневался.
Агре, на удивление, переносил жару ещё легче, хоть и не создавал впечатление удалого и подготовленного юноши. Он постоянно подбадривал нас и уверял, что идти осталось недолго. А вот Овилла едва перебирал ногами. Перед выходом париал ушёл на задний план, уступив место доминирующей личности Захару. Я пытался разговорить его, чтобы понять – сколько осталось того Мойвина, которого я загрузил в «запаску» после кутерьмы на Z-8. Увы, того парня мы потеряли. В теле старика теперь обитал призрак, слабо представляющий, кто он и что здесь делает. Лишь отдельные проблески напоминали о старом добром грегари Севы Шмелёва.
– Майло, тебе удалось узнать что-нибудь? – прохрипел Захар, расходуя вторую флягу.
– В общих чертах, – ответил я. – Но ведь ты провёл на Руинах куда больше времени.
– Знаю… А в голове сплошь обрывки. Ещё немного и я перестану отделять свои воспоминания от париала.
Ещё немного и Захар Мойвин перестанет существовать, потому что закончится действие введённого из транс-ампулы раствора. Впервые с момента той инъекции в «запаску»
– Ты должен знать, Майло, – проговорил Мойвин, почти перестав идти.
Агре остановился у него за спиной и терпеливо выжидал. Мне тоже пришлось задержаться, пока старик переведёт дух и поделится со мной очередным больным секретом. Проще всего было плюнуть на обречённого и двигаться дальше, но что-то удерживало меня. Руины и Империал уже расплывались за противоположным горизонтом.
– Говори, Захар.
– Перед тем, как ты прилетел на планету-тюрьму, мы с Лидией… Я поставил себе чёткую цель не следовать за тобой. – Он отбросил опустевшую флягу и сел прямо на песок. – Я даже готов был убить тебя, если ты не позволил бы мне вернуться на Землю… Понимаешь, Майло…
Исповедь не походила на очередной приступ пеклогаллюцинаций. Скорее всего, эти воспоминания – одни из немногих уцелевших и достоверных, так как засели глубоко и выветривались дольше остальных.
– Я не желал тебе смерти, но что-то тянуло меня домой, – продолжил старик и посмотрел на небо, будто мог увидеть оттуда Землю. – Но сколько я ни пытался вспомнить, что оставил там и почему – не смог.
Я посмотрел на Агре, ожидая, что тот начнёт нервничать и подгонять нас, но еретик и не думал вмешиваться. Он стоял со скрещёнными за спиной руками, а ветер шевелил ткань его халата, как тряпьё на бездвижном пугале. Я откупорил вторую флягу и протянул Мойвину. Старик недоверчиво взглянул на меня, но принял воду. Мы трое отлично понимали, что дальше тело париала не двинется, занятое им место станет его могилой. И сейчас речь шла о последнем желании обречённого. Как я мог отказать ему?
– Ты оставил там семью, Захар.
Я поведал о том, что знал. Никаких подробностей и деталей, тогда я ими пренебрёг и никогда не интересовался. А стоило. Но всё же я исполнил финальную просьбу мученика, тем самым смыв с себя неприятный налёт соучастника его бед. Мне тоже не повезло родиться на кладбище капканов, многие из которых имели обыкновение срабатывать.
– Да, все мы знавали когда-то лучшие дни, – философски закончил я свой короткий рассказ.
– Пора, Майло, – наконец, заговорил Агре.
Захар опустил голову на грудь, ссутулил плечи. Не знаю, слышал ли он мои последние слова. Не важно. Отвернувшись от старика, я сделал несколько шагов и замер. Агре, успевший было поравняться, тоже остановился и вопросительно посмотрел на меня.
– Почему ты обратился ко мне по этому имени? – спросил я. Ранее еретик называл меня Сумволем.
Лицо Агре медленно расползлось в улыбке. Так мог улыбаться только человек, втихаря задумавший неладное. Инстинктивно я приготовился к отражению атаки и ответному выпаду. Но еретик, похоже, не думал нападать.