Горечь
Шрифт:
Я не знала, как мне отпустить единственный оставшийся лучик света в моем вечно мрачном мире.
— Тогда не отпускай, — ответил он просто. — Я знаю, что ты чувствуешь ко мне, и, надеюсь, ты знаешь, что я чувствую к тебе, поэтому, почему бы нам не принять тот факт, что мы будем вместе, и не перейти к более важной ерунде? — предложил он, проводя большим пальцем по моим губам, а затем накрывая их своими, словно ставя финальную точку.
Когда он отстранился, я увидела, что смотрю в его глаза, в его душу, никогда
— Мне страшно, Трейс. Так страшно, что я даже не знаю, что с собой делать, — созналась я дрожащим голосом.
— Все будет хорошо. Я никогда не позволю случиться с тобой чему-то плохому.
— Не говори так. Не давай обещаний, которые невозможно сдержать. — Я погладила большим пальцем его протестующую ямочку. — Я больше не хочу притворяться. Не хочу притворяться, будто все будет в порядке. Не будет, пока мы не найдем способ остановить пророчество.
— Тогда мы это сделаем, — сказал он и поцеловал мою ладонь. — Мы сделаем все, что потребуется.
— Ты это серьезно?
— Ты же знаешь, что да.
— Хорошо, потому что я уже попросила о помощи Доминика, — сообщила я, внимательно разглядывая на его лице признаки надвигающегося взрыва. — Он постарается накопать как можно больше информации о Темном Легионе… изнутри.
— Изнутри?
— Мне нужно знать, что им известно о пророчестве, и есть ли у них информация, которой нет у нас — например, как, когда и где все должно случиться.
— Ты всерьез считаешь это хорошей идеей?
— А что?
— Вот так вот отправить туда Доминика. Он ведь склонен менять стороны.
— Я должна пойти на этот риск, Трейс. Других вариантов нет.
Он отвел взгляд на мгновение, но ничего не сказал. — Хорошо. Что еще?
— Я хочу спросить Габриэля, сможет ли он проникнуть в Хранилище в Храме. Нам нужно выяснить о пророчестве все, что можно, если мы хотим его изменить, — пояснила я, непривычно спокойно. — Доминик считает, что Совет может хранить там какую-то информацию или записи. Стоит попытаться.
— Он никогда не сможет туда пробраться, — сказал Трейс. — Он Воскрешенный. Они могут позволить ему войти в здание со Стражем и все такое, может, даже позволят ему продолжить охотиться для Ордена, но на этом всё. Он даже не дойдет до холла.
— Понятно. — Я вздохнула, не позволяя себе сдаваться. — Тогда я придумаю что-нибудь другое.
— Я могу это сделать. — Его голос был твердым, как скала.
Я удивилась его диковинному предложению. — Но ты ведь даже не в Ордене. Они никогда не позволят тебе туда попасть.
— Это не совсем правда.
— Что именно?
Его адамово яблоко подпрыгнуло, когда он сглотнул. — Завтра я встречаюсь с Магистром.
У меня отвисла
— Чтобы поговорить с ним о возвращении в Орден.
— Зачем тебе это делать? — спросила я, ошеломленная тем, что он не только думал вернуться в Орден, но и сам активно искал с ними встречи, после всего, что он о них говорил. — Я думала, ты не хочешь иметь с ними ничего общего?
— Я и не хочу. Не совсем, — признал он, прикрыв веки.
— Тогда что происходит? Зачем ты это делаешь?
— А ты как думаешь? — грубо ответил он, крепко меня обнимая. — После случившегося с Энгелем? Мне нужно защищать тебя, Джемма. Я думал, что смогу это сделать без Ордена, без их политики и прочего дерьма, но я нуждаюсь в их ресурсах.
— Тебе не нужно этого делать. Мы найдем другой выход. — Хватало и того, что я втянула его во все это, но чтобы он еще и вернулся в Орден, после всего случившегося с Линли — это было уже чересчур.
— Это ее больше не касается. — Он убрал прядку волос мне за ухо и понизил голос до шепота баритоном. — Я должен сделать это для тебя, Джемма. Больше, чем когда-либо. Нам нужно выяснить, что известно Совету и что они планируют.
— Но ты играешь прямо на них, Трейс. Это именно то, чего они хотели, — напомнила я ему, но он, похоже, больше не заботился об этом.
— В этот раз все будет по-другому, — заверил он меня. — Я отправляюсь туда, будучи на чеку. У них не получится ничего контролировать, потому что я делаю это не ради них. Я делаю это ради нас.
Он потянулся снова меня поцеловать и скрасить неприятный момент, но я остановила его, положив руку ему на грудь.
— Трейс, я не могу позволить тебе…
— Ты не заставишь меня передумать, Джемма, — твердо сказал он, ясно давая понять, что в этой битве я проиграла.
Трейс собирался добровольно броситься в ту же кроличью нору, сквозь которую я летела в свободном падении последние несколько месяцев, и я никак не могла его остановить.
Никто не мог сказать, с какими секретами и дымовыми завесами он столкнется по пути, или сколько из них потенциально могут разлучить нас… навсегда.
Я удрученно покачала головой. — Если ты намерен это сделать, тогда пообещай мне кое-что.
Его голубые глаза встретились с моими в темноте, пронизывая меня своим желанием дать мне все, о чем я могла просить.
— Пообещай мне, что что бы ты ни выяснил, каким бы страшным или ужасным это ни было, ты не станешь скрывать от меня правду. Ты не оставишь меня во мраке. Обещай мне, что мы всегда будем бороться против них вместе.
Какое-то время он смотрел на меня, крепко сжимая в своих объятьях и обдумывая сложность моей просьбы. — Я обещаю, — наконец, сказал он, и потянулся ко мне, желая скрепить уговор с помощью губ, созданных двигаться в унисон с моими.