Горе-наследница

Невер Анна

Сбрасывать похмелье не собиралась, иначе все старания впустую. Этот день надо пережить. Завтра она опять вольется в привычный активный ритм: насладится массажами в спа-салоне, поссорится вдрызг по видфону с папашей, сделает несколько рисковых кругов на стаб-карте, вечером расслабится с друзьями в элитном вечернем клубе. Ну а пока просто дойдет до ближайшего продуктового пункта у подъезда и возьмет банку жратвы для Ара. Посетила мысль — спрыгнуть с балкона, все равно морф-броня смягчит удар. Но хрюкнув, подняла указательный палец:

— Виту бы это не понравилось.

Воспользовалась

лифтом. Вышла из подъезда. Стояла середина летней ночи. Над головой гигинтский клубок стаб-линий мигал разноцветными огнями. Мурка пересекла аллею с чистыми мощеными дорожками и лавочками с эко-урнами. По улице прогуливались прохожие. Слышался чей-то веселый смех. Автомат отработал как надо. Заказ появился в блоке выдачи без задержки. Почему три банки, она же заказывала одну? Оу… Набралась сегодня, даже столбы шевелятся. «Допилась, Мурочка».

На этом размышления ее прервались. Поскольку в следующий момент ее смачно поцеловал фонарный столб. Да, именно так. Просто в долю секунды подкосился и жахнул по алой растрепанной от ветра макушке. И причина-то проста, как потом без нее определит аварийка — столб прогнил из-за долговременной утечки энергии. Это подстава судьбы, не иначе. Да Мурка даже активировать броню не успела из-за большого процента алкоголя крови и сниженной реакции.

«Вот ржака! — последняя мысль мелькнула в угасающем сознании, — сильнейшая морф-одаренная погибла от удара фонарным столбиком. Но не ду-ура, а?..».

Ну здравствуй, тот свет.

2. Опачки

Она парит в багровой тьме, как ангел? Хотя вряд ли. Крылышек не наблюдается, как и самого тела. Это не ад и не рай, и не космическое пространство, как сначала можно было подумать, а нечто другое. Тишина, ни звука. Однако ведется беседа, телепатически доступная ей, хоть и трудная для понимания. Словно сознание еще не отошло от капсулы стазиса и ловит смазанные звуки.

— Подходящий экземпляр. Магия близка и у нее есть видение. Показатель средний, — доносится чужой треп.

— Симбиоз возможен, но присутствует риск срыва контроля.

— Допустимый.

— Допустимый.

— Почему женская особь? Мужская была бы более эффективна.

— Мужская нестабильна, большой процент отторжения.

— Принято. Показ энерго-печати.

— Показ.

— Показ.

Ха-ха. Вот уж не думала, что после смерти души распределяют глючные роботы. Иначе что за дурацкие повторы?

Мурка вдруг поняла, что снова видит свою квартиру и голофото в черной рамке на журнальном столике. Внезапно все исчезает, остается лишь светящийся силуэт Вита. Тот в свою очередь преображается в некое подобие сияющего цветного сложнейшего

энергетического отпечатка. В нем много света, слишком много. И в голову посещает знание извне — это печать духа, по которому она теперь сможет найти Вита в новом мире…

«Стоп! Погодите. Это не шутка?! Вита можно найти? Где?»

Но вместо ответа ее снова одарили информацией, теперь обращаясь напрямую к ней:

«Ваше тело погибло. Будет доступно другое тело. Целеуказание: выжить в новом мире, залезть на местную иерархию (в другой раз она бы посмеялась от формулировки, но не сейчас), найти мужчину по печати духа».

Какой же неприятный зудящий инфопоток, до скрежета мозгов, или что там у душ имеется? «Ладно, я согласна! Эй, слышите?».

Лишь бы найти Вита.

— А25, завершение тройного слияния…

Темнота изменила свою плотность, затылок резко взорвался болью. Мужские голоса рядом, на сей раз нормальные, и жуликоватые.

— Давай, чего копаешься. Забирай, и дёру! Ты что убил ее? Ну ты лошара, Лохмач!

— Да эта тощая сумку отдавать не хотела. Сама виновата! Вцепилась, аки клещ!

— Валим!

Послышались звуки ломающихся веток и шорох листвы.

Мурка поморщила нос, впервые ощущая себя настолько слабой, словно по ней весь день топталось стадо клешненосов. Разлепила с трудом веки. Потянулась и ощупала влажную от крови голову. Э-э. Неужели она выжила после того, как жизнь положила на нее большой столб? Вот те раз!

Огляделась. Она точно не у своего небоскреба. Судя по тому, что ее окружает неокультуренная зелень: деревья, трава — все дикорастущее, она в заповеднике. Луна выглянула из-за туч, самая обычная земная, еще раз подтверждая, что с планеты она никуда не делась. Свет ночного спутника позволил разглядеть склад под навесом, полный деревянных бочек, обитых стальными обручами. Однако, раритет какой! Кажется, ее спину подпирает одна из таких бочек.

— Ох, ваше сиятельство! — послышались шаги, а потом нарисовался прихрамывающий высокий старик с седой бородкой в пафосном удлиненном пиджаке, словно актер театральной исторической пьесы. — Вы живы! Я уж думал и вас на тот свет отправили, изверги. Гляжу, саквояжик ваш забрали, стервецы! Но да главное сами уцелели.

Мужчина поправил съехавшие с длинного носа круглые очки. Подошел к ней и потянул длинные сухощавые руки.

— Эй, уважаемый, вы чего?! — выдала предупреждающе.

— Ну как же, поднять да коленочки отряхнуть.

— Старый, а к коленочкам тянешься, — фыркнула в ответ, — сама отряхну.

Извращенец какой-то.

— Вы что ж меня не помните, ваше сиятельство? — крякнул старый.

Как напилась на поминках Вита — помнит, как кот-зараза орал голодный — тоже, как столб тюкнул по котелку — очень даже. Голова и сейчас звенит. А вот этого подозрительного дедка — нет. А где они сейчас? И про какое сиятельство все время болтает? Фонарь что ль потерял?