Горе-наследница

Невер Анна

Папаша Боровских выходит бастардов пригревал, а родную дочь заслал «в тундру». Очень любопытно.

— Бастарды не входят в род? — задала вопрос, хотя уже знала ответ.

Яков опустил голову, чтобы скрыть презрительную усмешку. Мол, эта деревня даже простых истин не знает.

— Нет, ваше сиятельство. Разбавленная кровь не имеет права наследования, — подтвердил догадку Лопаткин. — Но их обычно аристократы держат при себе. Кровью, даже такой слабой не разбрасываются. Чревато.

— Жаль, — сморщила нос Мурка.

Мальчишка удивленно покосился.

— Вы позволите детям и далее проживать в вашем доме до свадьбы? — только сейчас Лопаткин

дошел до вопроса, который должен был, по его мнению, решиться.

— Позволяю, — Мурка ободряюще улыбнулась робкой девочке. — София, хочешь сладких трубочек?

Та взмахнула удивленно ресницами и кивнула.

— Ваше сиятельство, — склонился Аркадий к уху госпожи. — Бастардам не принято сидеть за одним столом с высокородными.

— Ерунда, — отмахнулась Марка. — Пошли к столу, малая. И ты, Яша, если желаешь, присаживайся.

— Благодарю, но не стоит. И Софии тоже не следует.

Малышка, которая было направилась к столу, поглядывая на трубочки, вернулась и снова нырнула за брата.

— Зря, ребята. Выпечка бесподобна. Как зовут вашу повариху-кудесницу?

— Гриппа Степановна, — ответила ей почему-то именно маленькая Софа.

— Найду, расцелую.

Аркадий крякнул при этих словах.

***

Позже, Мурка посетила местный «спа-комплекс» — чудесную душевую и малый бассейн, отделанные малахитовой плиткой. Там и обработала рану сама, хотя все убеждали позвать лекаря Городашева. Тот был из вассального мелкого рода и жил в двух верстах к югу в Малом поселке. Баня тут тоже была, но из-за царапин на голове рановато было проводить такую экзотическую процедуру.

К тому моменту домоуправительница Авдотья Михайловна, деловитая пожилая женщина, и ее помощницы уже подготовили покои. Песочно-желтых оттенков комнаты, обставленные светлой мебелью из березы. Горничная дородная молодая женщина по имени Фая принесла свежие полотенца.

— Кто тут раньше жил? — поинтересовалась у молодки.

— Никто, ваша светлость. Это вторые покои вашей матушки, но она никогда ими не пользовалась.

— Отлично.

Фая удалилась. А во рту как назло пересохло. Накинула халат одного из братьев, который ей предложила Авдотья и отправилась вниз. Ступая по лестнице в мягчайших тапочках из овчины и метя подолом мраморную плитку, застала любопытный разговор двоих мужчин. Аркадий и Яков стояли на лестничном пролете этажем ниже и, конечно, темой их беседы была именно ее персона.

— Ты же сам слышал, Яков, Мария Павловна вас не гонит. Наследница вполне адекватная девушка…

— Да эту горе-наследницу сожрут за милу душу аристо в первый же месяц! — воскликнул в сердцах бастард. — Она же блаженная какая-то! Простого не понимает! И дара — ноль. После свадьбы заберут поместье, а потом новый хозяин вышвырнет нас отсюда. Я этого не хочу. Лучше мы уедем с Соней сейчас. Мать написала, что примет нас.

— Подожди, не торопись. Что вас ждет в Сенном? Там же школы закрываются. Уже несколько смертельных случаев от нападок генобов. А здесь у Сони гувернеры, расписание уроков.

— Кхе-кхе, — пришлось все же спуститься.

***

— Кхе-кхе, — пришлось все же спуститься. — А чего это вы здесь делаете, а?

Яков вздрогнул, да и Лопаткин не ожидал. Уставились на нее, как суслики в степи. Мурка неспешно прошествовала мимо. Зевнула, прикрывая ладошкой рот:

— Советую поспать. Как там в древних сказках? Утро вечера мудренее.

И вскоре сама последовала собственному совету. Сейчас ее цель — набраться сил, чтобы суметь добиться концентрации впоследствии.

А это нежное тельце Машеньки уже только на ее чистом упрямстве и двигалось. Перед тем как улететь крученой пулей к морфею, Мурка с грустью вспомнила об отце. Ее старик наверняка расстроился, что потерял дочь. С кем же ему теперь грызться? А если серьезно, то только из чужого мира, наверное, и видно так хорошо, кто любил тебя по-настоящему. Арестанта, скорее всего, взяла себе Панка, она давно на ее кота зарилась. Бедный Ар, сложный у тебя получился денек. Но уж прости, меховой матрац. Твоя хозяйка теперь вне зоны доступа.

***

Полночь, тишина. Лишь луна равнодушно глядит в окно. Ее белый свет, минуя тяжелые шторы, ложится на паркет косым четырехугольником. Кажется, или все двуногие уснули?

Мелкий грызун торопился вернуться в свое кубло после удачного похода на кухню. В брюхе зверька переваривались крошки хлеба, с пару десятков ломаных зерен овсяной сечки, приличный кусок твердого сыра, который он так удачно нашел у ножки стола.

Грызун пролез под дверью и принялся осторожно красться по покоям, которые ранее всегда пустовали. Сегодня тут спал один из двуногих. Постояв на задних лапках, зверек прислушался к тихому размеренному сапу, доносившемуся рядом, поводил носом, шевеля усами.

Спящий не выглядел страшным. И тогда зверек осторожно двинулся мимо кровати. Он упустил момент, когда из двуногого вытянулась дрожащее и тонкое, точно нить, алое щупальце. Оно поползло к нему по воздуху и обвило его серую шейку. Десять секунд, и придушенная мышь осела на землю пустой истонченной оболочкой, а потом и она испарилась. Алая нить вернулась в тело. Человек же продолжал крепко спать, лунный свет успел сместиться на его худые щиколотки.

4. Быть или не быть?

Мария Боровская, она же Мурка, она же гостья из другого мира, она же и.о. наследницы Боровских, рано по утру сполоснула лицо холодной водой в умывальнике. Затем привычно потянулась к пси-энергии и оценила резерв.

— Странно, — хмыкнула. Кажется, или лужа немножко подросла? Теперь на дне энергоямы не три капли, а десять. И это уже кое-что.

Физических сил тоже прибавилось. Значит, можно пробовать создать морфа. И лучше это делать в ночь в абсолютной тишине, чтобы никто не потревожил.

Мурлыча под нос песню из последнего музыкального альбома Рокспейса, натянула на себя черный спортивный костюм, доставшийся от какого-то из младших братцев, побежала вниз. Да, Мурочка, теперь, чтобы дыхалку привести в норму, тебе придется грести всегда и везде, как акуле. Остановку считать смерти подобной.

Так что бегом по ступеням к божественному завтраку, затем пять кругов вокруг особняка. Ап!

И да, если первое ожидание не подвело — омлет из перепелиных яиц, в обрамлении помидорок и стручковой зеленой фасоли, в компании с тонким обжаренным ломтиком бекона и впрямь был неземного вкуса, — то с километражем она погорячилась. На втором круге уже кололо в боку, ныли стопы и во рту чувствовался привкус крови. Охранники из группы Карпа глазели на бегающую по тропинкам парка хозяйку, как дикари на шаттл. Подошла к ребятам, поздоровалась, спросила, когда и где у них проходит боевая разминка. Те с еще большим удивлением, пробурчали, что по лету на дальней площадке в северной части поместья за час до приема смены.