Гонзаго
Шрифт:
— Как раз вот поэтому, Альберт Альбертович, я и здесь, — посверкал карими глазами неизвестный. — Разрешите представиться: доктор Гонзаго. — И он выложил на стол свою визитку, где на черной, как сажа, и матовой бумаге серебряным шрифтом на русском языке с красивыми завитками было выведено:
Доктор ГонЗго
ПреЗидент Королевской Зрелищной ассоциации,
импресарио
Ниже указан адрес и телефон офиса в Ницце, а рядом — представительства в Москве.
«Однако солидно, — отметил Понукаров, — ничего не скажешь.
Он только хотел выказать свое неудовольствие по поводу присутствия собаки, но доктор Гонзаго его опередил:
— Еще раз приношу извинения за двойное вторжение, но в отношении этого пса прошу не беспокоиться. На редкость понятливое и умное животное. Со всеми прививками тоже полный порядок. К тому же, должен добавить, стоит умопомрачительных средств. — Он выразительно поцокал языком. — А если точнее, то вовсе цены не имеет, так что оставить где-то за дверью — значит здорово рисковать… А этого, как вы понимаете, делать бы совсем не хотелось.
И тут же обратился уже к собаке:
— Роберто, лежать и нас ни единым звуком не беспокоить!
Пес тут же улегся рядом с входом, послушно положив голову на передние лапы.
В словах доктора Понукаров уловил лишь незначительный иностранный акцент. Во всем же остальном речь этого иноземца была практически безупречна. К тому же на безымянном пальце правой руки он заметил массивный, очевидно, золотой перстень с крупным черным граненым камнем, своей замечательной игрой сразу бросавшимся в глаза.
Солидный вид незнакомца, его галантные манеры, интеллигентная речь и поведение, как выразился доктор, бесценного пса произвели на хозяина кабинета очень благоприятное впечатление и даже здорово его заинтриговали. Он тут же поднялся с кресла и, протянув в ответ свою визитную карточку, жестом пригласил:
— Прошу вас, доктор, присаживайтесь. В свою очередь, извиняюсь за некоторую долю несдержанности в ваш адрес, но вы меня, как тренера, должны отлично понять: сегодня матч с чемпионом страны «Спартаком». А знаете, столько проблем с составом, с психологическим настроем игроков!.. М-да. Голова просто кругом идет! Так что приходится сначала самому как следует настроиться, все вот здесь, — он постучал пальцами себя по лбу, — по полкам разложить, а уж потом и с подопечными перед самым матчем об этом толковать…
А вы, доктор, здорово говорите по-русски, должен вам заявить. Да, да, — вяло улыбнулся Понукаров. — Наверное, часто и подолгу бываете и живете в России? Другой бы коренной россиянин вам здорово позавидовал. Честное слово. Так все же скажите, что вас, — глянул он на визитную карточку, — доктор Гонзаго, ко мне привело? И имейте в виду: у меня катастрофически мало времени.
— О, мадонна, отлично вас понимаю, дорогой Альберт Альбертович. Я вас надолго не задержу, — улыбнувшись, располагающим тоном заговорил пришедший. — По долгу работы самому частенько приходится бывать в аналогичных ситуациях. Всем нужны зрелища и хорошие зрелища, способные взбунтовать плоть и кровь и вызвать, если можно так выразиться, всплеск необузданных эмоций. Зрелища — это своего рода наркотик. И на этом строятся многие сферы деятельности в человеческой жизни. Но что поделаешь! Не мне вас учить. Так уж устроен мир. Возьмите бои гладиаторов в Римской империи, состязания на колесницах, корриду в Испании, шумные карнавалы в Бразилии, лошадиные скачки, петушиные и собачьи бои, тараканьи бега, игру в карты и многое в том же роде. И везде азарт, взрыв эмоций, надежды и разочарования, успех и трагедии. Но это истинная жизнь, а не прозябание. То же самое и спорт. Очки, голы,
Он прервал речь и сделал паузу, о чем-то усиленно размышляя. Понукаров с интересом вслушивался в слова собеседника.
— Так вот, — продолжил Гонзаго, — и оттого, каким будет результат очередного зрелища, само собой разумеется, потянется целая цепь самых разнообразных событий помимо пожеланий многих участников. Надеюсь, Альберт Альбертович, вы меня хорошо понимаете?
У Понукарова дрогнули мышцы на лице, и он, потупив взор и вздохнув, утвердительно мотнул головой.
— Как не понимать, отлично вас, доктор, понимаю. Честно говоря, вы меня за этим занятием как раз и застали…
Лицо Гонзаго оживилось.
— И я вас, уважаемый Альберт Альбертович, очень даже понимаю, — с доверительными интонациями более тихо вновь заговорил он. — Отлично понимаю, какие мрачные мысли витают сейчас у вас в голове. Уж мне ли не знать, какой трудной и неблагодарной бывает эта работа. Сам не раз бывал в подобных ситуациях. Правда, это было уже давно… Так вот. Стоит твоей команде провести беспроигрышную серию в несколько матчей, как взгляды твоих хозяев тут же теплеют, а слова и руки тоже становятся более щедрыми. А стоит оступиться, как все прежние удачи тут же зачеркиваются, терпение быстро иссякает, слова начинают сочиться безжалостным ядом, а взгляды полны холодности и неприкрытой враждебности. И те же самые люди, кто еще вчера крепко сжимал твою руку и трепал по плечу, сегодня уже готовы тебя самым бессовестным образом прогнать.
При этих словах Понукаров еще ниже опустил голову и сильно ссутулился.
— Да, доктор, и не говорите. Все так и есть! Чего уж тут отпираться… Все очень быстро забывается… Так, собственно, какое у вас предложение ко мне? Если я правильно понял, вы пришли с каким-то предложением? Может быть, предупредить, — поднялся он с кресла, — чтобы сюда никто не входил?
— Сидите, сидите, Альберт Альбертович, — энергично замахал рукой Гонзаго, — сюда никто и не войдет. Не удивляйтесь и не подумайте на что-то плохое, но я заранее побеспокоился, чтобы нам никто не мешал. Дело важное, лишние уши нам сейчас ни к чему.
Понукаров пожал плечами и снова опустился на место.
— Хорошо, я вас слушаю.
— Видите ли, — посерьезнел лицом пришедший, — хочу предупредить вас заранее, чтобы вы не удивлялись моим словам, какими бы странными они вам вначале ни показались. В общем, дело касается как раз сегодняшнего матча вашей команды с чемпионом страны «Спартаком», о чем вы сами только что недавно говорили.
— Все понятно. Вы хотите, чтобы мы проиграли, — ухмыльнувшись, потемнел лицом Понукаров, — договорная игра. При всем уважении к вашей громкой должности и положению должен заявить: я в такие игры не играю. Долг чести требует…
— О, мадонна! И правильно делаете, дорогой Альберт Альбертович, — нажимая на голос, перебил его Гонзаго, — вы не дали мне закончить изложение сути вопроса и желаете приписать как раз именно то, чего я совсем не хочу. Не спешите и дайте мне договорить. В том-то все и дело, уважаемый Альберт Альбертович, что я пришел, рассчитывая на ваши проверенные делом и временем честность и порядочность, с одним лишь желанием — помочь. Но не стану хитрить и буду искренним не до конца, если скажу, что совсем бескорыстно. Поэтому еще раз попрошу выслушать меня, не перебивая.