Гонщик
Шрифт:
– Тише, Лонг, тише, - пытаюсь урезонить его.
– Тише, - усмехается он и смотрит на меня в упор, но явно не видит. И продолжает говорить, или скорее бредить, потому что его пьяное бормотание больше всего смахивает на бред.
– Вот именно, тише! Они любят, чтоб все по-тихому. Чтоб военная тайна… высший уровень секретности… Тьфу, мудаки! Суки гребанные!… А я ведь с одним хреном из ихних, секретных, тогда побазарил… Подкатил к нему на мягких лапках, и давай коньяком накачивать. Ну, он и сболтнул, как они с пяти до шести развлекаются, ломают одного гвоздя. А тот все никак не ломается, хотя от него уже одна шляпка осталась…
– Погоди, погоди…
– Вспомнил?
– усмехается он.
– Вспомнил… Значит, убили они тебя тогда… Сломать не смогли, так решили в расход…
– Что значит, в расход?! Как так убили?! Лонг, ты чего несешь?!
– Мне кажется, что я схожу с ума.
– Объясни все толком! С чего ты решил, что там был я?!
Лонг делает гримасу и смотрит так выразительно, словно я наиглупейшую глупость сморозил.
– Объясни, - прошу.
– А чего объяснять?
– удивляется он.
– И так все ясно. Там был ты. И тебя тогда убили. А я… сам умер…
– Лонг!!!
– Вскакиваю со стула, хватаю его за грудки и собираюсь, как следует встряхнуть, но он внезапно трезвеет, а взгляд его становится острым и холодным, как клинок. Я поспешно убираю от него руки и даже отступаю на шаг. А он забирает у меня бутылку водки и пьет прямо из горла.
Я не выдерживаю и громко матерюсь так, что на нас снова начинают оглядываться из-за соседних столов. Лонг же на мою тираду не реагирует - он подзывает официанта, требует еще водки, а потом начинает ее хлестать - стопку за стопкой - размеренно, как автомат, а глаза у него становятся пустыми-пустыми и какими-то… мертвыми.
Разыскиваю Дика и Эрика, прощаюсь и говорю, что ухожу. Они в ответ жмут мне руку.
– Ну, бывай, Брайан. Если что, ты знаешь, как нас найти.
Я киваю. Оба кода: и Эрика, и Дика, теперь есть в моем коммуникаторе. И только кода Лонга там нет, хотя именно он нужен мне сейчас, пожалуй, больше других…
Глава 4
Он или она
Выхожу из клуба, сажусь в свой цирус и смотрю на часы: три утра. Интересно, Том Крыса уже спит? Мне бы надо позвонить ему, сказать, что дело сделано, да поблагодарить заодно. Теперь я его должник. Ладно, звонить ему пока не будем, отложим до более приличного времени. А вот дока не грех и разбудить.
Набираю код Рабиша. Он откликается сразу, будто ждал.
– Док? Это Брайан. У меня все в порядке. Через полчаса буду в клинике.
– Да?
– без энтузиазма откликается он.
– Что-то случилось?
– настораживаюсь я.
– Я просто устал, - после паузы отвечает он. Не могу удержаться от понимающего вздоха: я тоже, да еще как!
– Прилетайте скорее, мне надо вам кое-что показать, - добавляет Рабиш.
– Нечто очень важное и… нехорошее…
После такого напутствия, я мгновенно срываю мобиль со стоянки, быстро вписываюсь в самый верхний - скоростной - уровень спортивного шоссе и выжимаю все, что могу из довольно слабенького движка цируса, радуясь, что в этот утренний час шоссе почти пустое. Почти - потому что парочка сантвиллей и эрроу на спортивном шоссе все же есть. Представляю изумленные лица их пилотов, когда они видят проносящийся мимо них на немыслимой скорости цирус! Примерно то же самое, наверное, чувствует ласточка, видя обгоняющую ее курицу! Но, если серьезно, я так обеспокоен, если не сказать напуган, словами и интонацией Рабиша, что, будь у меня сейчас обычная метла я, пожалуй, заставил бы взлететь и ее.
В момент долетаю до клиники. Плюхаюсь на гостевую
– Я раздобыл его, док!
Рабиш с ужасом смотрит на футляр и стонет:
– Ох! Что же вы наделали! Зря вы это, Брайан! Зря!
От этих слов у меня тотчас холодеют руки, и едва не останавливается сердце.
– Господи, док! Да что тут без меня стряслось-то?!
– Пойдемте в кабинет, - бормочет Рабиш и рысцой направляется к лифту. Бегу за ним, умирая от беспокойства.
– Док, черт вас подери! Да объясните же!
– Не здесь!
Рабиш затравлено оглядывается по сторонам. Я - тоже, но парковка, как и окружающее нас воздушное пространство, пусты.
– Скажите хотя бы, Ирэн жива?
– понижаю голос до шепота.
– Что?
– удивляется Рабиш так, будто слышит это имя впервые.
– Док!
– вою я. Он вталкивает меня в лифт и кричит: - Замолчите, Брайан, сейчас же замолчите!
Его трясет как в лихорадке, а по вискам катятся крупные горошины пота. Я немею от ужаса и больше не делаю попыток заговорить. В молчании мы выходим из лифта и бежим по спящей клинике в его кабинет. Он отдает системе приказ запереть дверь и толкает меня в кресло перед экраном визора.
– Смотрите! Как только вы уехали, мне прислали по электронной почте вот это!
Экран загорается многообещающей надписью:
"Новинка! Только для вас! Интерактивная игра "Перекрестки Судьбы". Сделайте правильный выбор!"
Рабиш щелкает по клавише, и начинается рисованный мультик. По экрану бодро движется человечек, в котором без особого труда можно узнать меня - в нарисованном, карикатурном варианте. Человечек резво чешет по улице, но тут на него нападают хулиганы и изрядно прикладывают по башке. Дальше, понятное дело, клиника, палата, кровать. И бойкая медсестра, которая буквально с разбегу плюхается на этого человечка. А дальше… Ну, вы понимаете, что. Скажу только, что детям до шестнадцати смотреть не рекомендуется, и что это было бы очень забавно, если бы не было так страшно.
– Что это такое, док?!
– Вы смотрите дальше, Брайан. Смотрите до конца!
И я смотрю - а что мне еще остается?
Любовные игры заканчиваются, и медсестра с плачем убегает, а человечек, который я, чешет в затылке и садится в мобиль. Вернее, его кровать превращается в мобиль. Вообще, надо признать, мультфильмик классный. Над ним явно поработали талантливые художники.
М-да… У этих "игроков" все талантливые: и художники, и психологи, и механики, и хрен знает, кто еще. И денег у них не меряно, а такие понятия, как "нравственность", "порядочность" и "человечность" им с детства забыли привить… Короче, найду, убью мерзавцев. Засуну головой в реактор своего лайдера. Впрочем, это я, кажется, уже говорил…
А человечек на экране отправляется, размахивая бластером, на поиски гипноизлучателя. По дороге он пристреливает парочку "хулиганов". В этом месте Рабиш косится на меня, но вопросов не задает.
– Этого не было, док!
– оправдываюсь я. "Едва не было", - поправляюсь про себя и хмурюсь: значит, ОНИ были уверены, что ради гипноизлучателя я готов убивать.
– Конечно, не было, - поспешно соглашается Рабиш, а я понимаю, что он мне не верит.
И тут ролик замирает. На экране остаюсь я, вернее, моя, выросшая в пол-экрана карикатурная копия, и гипноизлучатель - тоже в пол-экрана. А между нами знак вопроса. И две кнопки меню: "применить", "не применять".