Гонщик
Шрифт:
– Брайан, бродяга! Тебя уже выписали? Ты уже дома?
– радуется Мартин, а потом осекается и вглядывается в мое лицо. Его брови удивленно ползут вверх.
– Ого! Да ты никак нализался?
– Немного… А ты чего не на трети… трети-ров-ке? Короче не на полигоне?
– Да я выпросил у Билла выходной. Устал чего-то… А ты по какому поводу пьешь, да еще с утра пораньше?
Я не успеваю ответить - мне вдруг кажется, что из ванной слышится шум льющейся воды. Ирэн! Неужели она решила покончить с собой раньше срока?!
Срываюсь
– Брайан, ты куда?
Влетаю в ванную и торможу возле джакузи, удивляясь, что Ирэн в ней нет. И только потом соображаю, что звук идет из душевой кабины. Распахиваю створку и вижу сжавшуюся на полу в мокрый комочек Ирэн. Она сидит неподвижно, обхватив руками колени, а сверху по ней хлещут водяные струи. Ее пижама вымокла насквозь, и по лицу струятся потоки воды, но крови вроде не видно.
– Ирэн, что ты делаешь?
Подлетаю к ней, тоже оказываясь под теплым искусственным ливнем, и хватаю за руки, с облегчением замечая, что на них ни пореза, ни царапинки. Но почему она так сидит? Может, всадила себе нож в живот?
Пытаюсь поднять ее и исследовать на предмет травм, но Ирэн вдруг начинает отбиваться, да еще так активно, что мы вываливаемся из душевой в ванную комнату. Я поскальзываюсь и плюхаюсь на пол, увлекая ее за собой. Она вырывается, я машинально стараюсь ее удержать и подминаю под себя, внезапно разом ощущая все ее такое стройное и желанное тело. Наверное, коньяк бросается мне в голову, но моя рука вдруг задирает ее намокшую рубашку, и пальцы нащупывают ее отвердевший сосок. Ирэн негромко вскрикивает. От ее голоса я почти прихожу в себя и пытаюсь отстраниться, но тут ее губы впиваются в мои, а ее ноги плотно обхватывают мои бедра, и я окончательно перестаю соображать. Мокрая одежда мешает нам. Мы нетерпеливо рвем ее с себя, а потом набрасываемся друг на друга так, словно это последний день нашей жизни и завтра мы расстанемся навсегда…
Некоторое время спустя я трезв, ошеломлен и очень боюсь посмотреть ей в лицо. Боюсь прочитать в ее глазах, что своей несвоевременной страстью окончательно испортил все, что можно, и теперь уже даже гипноизлучатель не поможет. Ирэн продолжает лежать на полу. Я сижу рядом спиной к ней и боюсь повернуться, а в ушах у меня звучит голос Рабиша: "… и не в коем случае не вступайте с ней в половые отношения, пока не убедитесь, что каскадное внушение подействовало должным образом…" Ни в коем случае…
– Брайан, к вам посетитель, - внезапно заявляет Барабашка, и я едва удерживаюсь от громкого стона. Блин! Ну, кого еще там несет! Почему меня не хотят оставить в покое?!
– Кто там?
– Это Мартин Шебо, - докладывает Барабашка.
– Он срочно хочет вас видеть. Говорит, знает, что вы дома и не уйдет, пока вы не откроете дверь.
Вот гадство! Да что же это такое, а?! Делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к Ирэн, готовясь к худшему. Поворачиваюсь
– Ирэн…
– Что?
Голос у нее сейчас вкрадчивый, игривый, а глаза шальные, сумасбродные. Она тянется всем телом, выгибается, поворачивается на бок, и делает это все так, что мой организм, не спрашивая хозяина, тут же реагирует соответствующим, но совершенно неуместным сейчас образом. Она замечает, негромко смеется и тянет ко мне руку.
– Погоди, - останавливаю ее.
– Там Мартин пришел. (Черт бы его побрал, как не вовремя!) Мне придется ему открыть. Ты не посидишь пока здесь? Это недолго, я быстро выпровожу его и вернусь.
Ирэн вдруг подбирается вся, а глаза ее леденеют.
– Мартин это кто? Твой друг?
– Можно и так сказать.
До меня вдруг доходит, что "приход друга" запросто может спровоцировать программу, ведь, насколько я помню, Ирэн внушали, что я рассказывал про нее друзьям разные гадости, и мы вместе смеялись над ней. Ну, точно! В глазах Ирэн разгорается такой огонь ненависти, что я поспешно сдергиваю с вешалки халат, выскакиваю прочь, плотно прикрывая за собой дверь, и приказываю Барабашке:
– Закрыть замок на ванной комнате. А входную дверь, наоборот, открыть.
Иду в гостиную и вижу Мартина.
– Ты чего приехал-то?
– довольно невежливо спрашиваю его.
– Навестить больного.
– Мартин внимательно разглядывает мой наспех запахнутый халат, босые ноги, вернее ногу, мокрые волосы, задерживается взглядом на щеке и спрашивает: - Ты душ, что ли принимал?
– Ага.
– Я дотрагиваюсь пальцами до щеки и ощущаю свежие царапины. Ах, Ирэн, Ирэн. Моя любимая дикая кошка!
– Это ты, значит, посреди нашего разговора сорвался, чтобы побежать душ принимать, - совершенно серьезно тянет Мартин и с интересом разглядывает наводнившие комнату цветы и остатки пикника. И два бокала. К счастью, он не замечает протянувшуюся из комнаты в ванную цепь - ее отлично маскируют цветы.
– Э… Я тут обедал, - мямлю я.
– Решил побаловать себя немного после больницы.
– Ну да. Я так и понял, - кивает Мартин.
– Омары, клубника. Все твои самые любимые блюда. И шампанское, куда ж без него!
Теперь в его голосе откровенное ехидство, и глаза смеются. Он знает, что омаров и клубнику я на дух не выношу, а шампанское буду пить только под угрозой расстрела.
– Видишь ли, тут такое дело, - начинаю я, но Мартин перебивает: - Я уже ухожу. Не буду мешать тебе… хм… обедать.
Я с облегчением перевожу дух и кладу ему руку на плечо, собираясь проводить до дверей, но тут вдруг Ирэн кричит:
– Помогите!
Мы с Мартином вздрагиваем, переглядываемся и мчимся в ванную. Я на ходу отдаю приказ Барабашке открыть дверь и подскакиваю к Ирэн: