Гончие Дзара
Шрифт:
— Ты не понимаешь во что ввязываешься, — прорычал он.
Но я понимал. Я очень хорошо понимал суть нашей находки. Что это, если не подачка того, кто выпустил Джерика Т’анна со Шлемом? Что это, как не доказательство того, что личность, стоявшая за всем этим, куда могущественней и просвещенней, чем мы изначально предполагали? Этот некто отлично знал о моих навыках проникать в предсмертные видения жертв и наверняка нарочно подбрасывал фрагменты для общей мозаики. Голова хэфу в Хранилище юхани, доступном только крайне могущественным лейрам, была непросто подсказкой, но и намеком. Тот, кто оставил
И поэтому я не мог пойти на поводу у желаний Аргуса и просто забыть о столь ценном источнике информации, пусть даже его совершенно нарочно оставил враг.
По-прежнему открыто глядя прямо в посеревшее от злости лицо бывшего стража, я сделал разочарованный вдох и, заведя руки за спину, сделал пару шагов в сторону от того места, где лежала голова. Уловка была совершенно идиотской, но, похоже, Аргус оказался слишком хорошего обо мне мнения. Едва заметив, что я уступил, он расслабился и вернул внимание к саркофагам.
Мне было почти совестно так нагло обманывать его доверие, и все же ихор уже клубился на кончиках моих пальцев, требуя пустить его в ход. Темные нити с едва-заметными багряными искорками торопливо заструились по полу, словно призрачные болотные змейки. Добравшись до стены, они, надежно скрываемые сумраком, поднялись к голове, а в следующий миг, окружив ее, будто настоящие, встали в атакующую позицию и вонзились в мертвую плоть.
— Эй, что это там за хреновина?! — совершенно невовремя воскликнула Гия, с крайне диким видом уставившись на мое творение.
Аргус тут же повернулся. Заметив мои манипуляции и удовлетворенную улыбку, он сделался похож на настоящего мертвеца. Лицо его перекосило и он выкрикнул:
— Ты!..
Но было уже поздно. Даже если бы Аргус захотел что-нибудь предпринять, ихор уже вступил во взаимодействие с насильно умерщвленной жертвой и, спустя еще мгновение, в довольно примитивном ключе нарисовал в воздухе сцену. Примитивной сцена выглядела, конечно, только для окружающих. Я же видел ее со всей детализированной четкостью, будто наяву.
Полутемный склеп растворился в мгновение ока, явив передо мной большую округлую комнату с множеством стрельчатых окон, сквозь которые лился кроваво-алый солнечный свет. У комнаты имелся высокий потолок и десяток металлических клеток с черными птицами внутри. Вида эти птицы были откровенно хищного, но при этом сохраняли подозрительную неподвижность, словно все до единой являлись обыкновенными чучелами. Зачем и кому понадобилось запирать чучела в клетках, я не знал, однако кое-какие догадки относительно того, что за место разглядываю, все-таки имел. Кровавое солнце и клетки с птицами под потолком… Интуиция подсказывала, что мне показывают Паракс, а если точнее, самое логово Ордена куатов.
Внезапно тяжелая двустворчатая дверь в дальнем конце комнаты распахнулась и в мою сторону
Рассредоточившись вокруг большого черного стола в центре комнаты, старейшины Ордена, а это были именно они, замерли в ожидании, которое, в общем-то, продлилось не так уж и долго.
Не успел я как следует рассмотреть подозрительного вида автоматические манипуляторы, выступавшие с двух из сторон стола и оснащенные устрашающего вида длинными тонкими иглами, дверь распахнулась снова, на этот раз впустив внутрь саму Майру Метару. В неизменных черных одеждах она, все так же притворяясь прекрасной и молодой, деловито прошагала к старейшинам и, окинув каждого презрительнейшим взглядом, разразилась гневной тирадой:
— Что это вы на себя напялили? Я же сказала…
На лицах старейшин отобразились одновременно и удивление, и смущение. Один из них все-таки умудрился побороть собственный страх перед Претором и проговорил:
— Мадам, это же традиция нашего О…
Однако Метара его безжалостно перебила:
— Какой мне прок от ваших традиций, если все равно ничего не работает?! Это будет уже седьмая по счету попытка! А вам, вместо того, чтобы принаряжаться, следовало бы подумать над тем, как довести процедуру до ума. Или я не права?
На этот раз ей ответил уже другой:
— Госпожа, уверяю, мы предусмотрели все возможное. В этот раз никаких проволочек случиться не должно.
— Не должно, — громко и зло хохотнула Метара, сверкнув необыкновенными зелеными глазами. — Это я слышала и раньше. А что в итоге?
— Но теперь все действительно иначе! К тому же этот ваш кандидат… он…
Договорить ему, как и его предшественнику, не посчастливилось. Стоило только заикнуться о некоем кандидате, как Метара тут же рассвирепела. На ее красивом лице отразилась такая лютая злоба, что каждого из присутствующих в комнате наверняка бросило в холодный пот. К чести самой Майры стоило сказать, что она не стала вести себя, точно безумная, и, подавив вспышку гнева, ледяным тоном объявила:
— Довольно болтовни! Даю вам последний шанс меня впечатлить. Но если и в этот раз все пойдет не по плану, пеняйте на себя. Начинайте! Яо!
Последнее слово, или вернее сказать имя, она выкрикнула до того резко и звонко, что даже я вздрогнул. И, видимо, потому не сразу заметил невысокий девичий силуэт, просеменивший мимо меня и раболепно поклонившийся Метаре:
— Я здесь, госпожа.
Ума не приложу, почему я сразу ее не увидел, ведь по логике вещей это было бы неизбежно — именно в ее воспоминании мне довелось очутиться. Однако ответ мог заключаться в том, что Терцепсия Яо оказалась молодой и довольно робкой, хоть и не лишенной привлекательности, женщиной, и потому с самого появления в комнате куатов в тиарах не отходила от стены.