Голос
Шрифт:
— Второе решение было бы более разумным.
— Но почему, Алекс? Нам было хорошо вместе, разве нет?
— Мне и одному очень хорошо. Ты очень славная, но я не хочу причинять тебе боль. Уходи, пока ты и впрямь не поверила в то, что говоришь. Тебе всего девятнадцать. А я не из тех, кто самоутверждается, заставляя страдать молодых девушек.
— Слишком поздно.
— Что? Из-за того, что мы два раза переспали?
— С первой минуты было поздно. С той минуты, когда я открыла дверь и увидела тебя в этом кафе. И через двадцать лет, когда мне
Он вздохнул. Она разревется с минуты на минуту. «Надо как можно скорее найти себе виртуальную роковую женщину», — подумал он, подыскивая слова. Зазвонил телефон.
— Алекс Брюс?
— Он самый.
— Это Мартина. Мартина Левин. Шеффер мне сказал, что по утрам в воскресенье вы ездите в Национальный центр стрелкового спорта. Я подумала, может, мы могли бы там увидеться. Мне хотелось бы с вами поговорить.
— Это лучше, чем в забавном старомодном кабинете, а, Левин?
— Да, вот именно.
— Ну, коль скоро адрес вы знаете, там и встретимся.
— Отлично, до скорого.
Брюс посмотрел на свой «перфекто», брошенный на подлокотник кресла, мысленно представил кобуру и «манурин», лежащие под ним, и повернулся к Натали. Она уже сняла клетчатую рубаху, бросила ее на кровать и натягивала свитер и джинсы. Она надела их прямо на голое тело, как и кроссовки, сунула носки в карман. Сделала вид, будто не заметила, что забыла белые кружевные трусики на ковре. Она гордо вышла из спальни с грустной улыбкой и жадными глазами. Он услышал, как захлопнулась дверь квартиры.
«Никогда я так не радовался голосу Мартины Левин, как сегодня утром!»— подумал Брюс, относя трусики Натали в бак с грязным бельем.
11
Силуэт человека с металлическим лязганьем проехал в глубине коридора. Надев шлем и защитные очки, она заняла позицию, сосредоточилась, чтобы как следует почувствовать все точки опоры для руки на прикладе, оценила собственную хватку, подумала о предстоящем движении пальца на спусковом крючке. Потом подняла руку на уровень мишени. Надо найти равновесие между ней и прицелом и выстрелить. Мобилизовать тело и ум, чтобы бить точно в центр.
Она сделала пять выстрелов и нажала на кнопку, чтобы вернуть бумажную мишень. Пять пуль в голову, в том числе три— точно по центру. Она сняла свой трофей, скомкала в шарик, прежде чем отправить в корзину, потом укрепила на держателе новую мишень. Отправила и ее в конец коридора, вынула гильзы из барабана своего «руджера СП 101», перезарядила его и повернулась к мишени, на сей раз держа револьвер обеими руками. Выстрелила еще пять раз с перерывом в две секунды между выстрелами, и, когда мишень вернулась, Алекс Брюс увидел, что дырки от пуль образовали на «портрете» треугольник.
Брюс уже какое-то время стоял за ее спиной и думал, что она знает об этом. Хотела ли она показать ему, что является асом гашетки, или действительно ей нужно было о чем-то с ним поговорить? Все кабинки
Она обернулась, поставила револьвер на предохранитель и спрятала его в кобуру на поясе. Она была одета, подобно ему, в джинсы и сапоги. Обтягивающая бежевая водолазка. Неплохо сложена для спортсменки, но по сравнению с Тессой ей не хватало округлостей. Она улыбнулась ему и сняла шлем.
— Здравствуйте, Алекс.
Он пожал протянутую руку. И сказал:
— Браво, Левин. Вы отлично стреляете.
— Я занималась спортивной стрельбой с одиннадцати лет.
— С отцом?
— Нет, с инструктором в средней школе. Он впервые отвел меня в десятиметровый тир. Потом я иногда участвовала в соревнованиях.
— Это все замечательно. Вы хотели со мной увидеться?
— Вы, в отличие от журналистов, работаете по воскресеньям. Во всяком случае, я так думаю. Если я вам нужна…
— Я пришел тренироваться, Левин. Кто вам сказал, что я работаю?
— Простите, майор, я думала, что поступаю правильно. Вы говорили про эти пленки с передачами, которые надо слушать…
Он улыбнулся и снял куртку. Сделал жест, означавший, что он предпочел бы, чтобы она села на скамейку в двух метрах от кабинок. Немного покрутил головой, чтобы расслабиться, потом позволил себе расстрелять четыре мишени. Убирая «манурин» в кобуру, он улыбнулся ей, но она никак не ответила. Он отметил, что она не стремится польстить ему, сказав, что он стреляет не хуже нее. Мгновение они молча смотрели друг на друга, потом Брюс сказал:
— Мартина, хочешь выпить кофе?
Они отправились в угрозыск за посылкой от Женовези. Брюс открыл ящик стола, достал магнитофон и вставил кассету. Они сели на стол, положили магнитофон между собой, и Брюс нажал «пуск»:
«В начале шестидесятых годов философы думали, что наука о мозге не может рассказать нам ничего нового о психологии. Сегодня мы знаем, что это не так…»
«Запретные ночи», посвященные кибернетике. Женовези скомпоновал свою пленку с конца, вернувшись во времени, чтобы выстроить отобранные отрывки. Всего пять разных кусков, прерывавшихся голосом Женовези, сообщавшего тему передачи. Усыновление детей гомосексуалистами. Музыка и культура техно. Новые холостяки. Генетически модифицированные продукты: когда тарелка вызывает страх. Левин и Брюс услышали пятерых мужчин, вроде бы разных, если не считать используемого ими словаря и определенного ритма фраз, который улавливался буквально через секунду.
— Ты думаешь, это один и тот же человек, Алекс?
— Вероятно. Или он обладает врожденным талантом, или использует какие-то фильтры. Есть цифровые телефоны, позволяющие менять голос и его высоту— всего вариантов двадцать.
— Он мог бы выбрать женский голос, это придало бы остроту игре.
— Женовези проверил все его звонки. Парень влезает в разные шкуры, но при этом хочет оставаться самим собой. Мужчиной.
— Ему не хватает воображения!
Он легонько хлопнул ее по спине и сказал: