Голос

Сильвен Доминик

— На то, что вы подставляете девчонку, на которой и так живого места нет. Два сценария: либо она срывается, либо начинает убивать. Лично я предпочел бы второй вариант. Левин— классный стрелок, она серьезно занимается кун-фу и, несмотря на милую внешность, никогда не выпускает из лап добычу. Так сказал один из ее дружков-легавых, которому я отстегнул приличные бабки. Он мне сказал, что она со странцой. Что она выкинула в помойку шмотки одного сутенера и потом преследовала этого типа, который в чем мать родила бежал по бульвару Османна. Короче, тут игра на грани сумасшествия. И тут встает вопрос,

который ты должен был бы себе задать уже давно: как могло случиться, что Саньяк, этот психолог, не почувствовал надлома в Левин?

— А ты, Фред, почему ты так часто приходишь ко мне, чтобы продемонстрировать свой собственный надлом?

— Поддерживаю огонь, старик.

— Какой огонь?

— Огонь, что согревал более или менее известных солдат, сгоревших в окопах страсти. Жертв Тессы.

— Фред, у меня были непростые выходные и тяжелый понедельник.

— А ты знаешь, что она уже нашла себе нового хахаля?

— Тесса?

— Да. Американцу стоит побеспокоиться. Тем более что уже начался сезон служебных командировок.

— А откуда ты знаешь?

— У меня есть скверная привычка время от времени звонить Тессе. Слушаю ее голос и сразу кладу трубку. Иногда звоню по нескольку раз, пока она не пошлет анонима куда подальше. Мне нравится тембр ее голоса, когда она злится. В последний раз я попался. Она перезвонила тут же, как только я повесил трубку. Напрасно я клялся, что это был не я, она меня обзывала, а потом просто убила. Сказала, что встретила мужика, с которым буквально воспаряет до небес.

— Бедняга!

— Если ты пытаешься меня убедить, что ты выше всего этого, то знай, что играешь ты неважно, мистер Крутой.

— Я не могу помешать тебе верить в то, во что ты хочешь верить.

Да и виски у тебя на том же уровне. Он тоже неважный, Алекс.

После ухода Геджа Брюс почувствовал настоятельную необходимость принять душ. Он долго стоял под очень горячей водой, опершись руками о стену, чувствуя, как струйки сбегают по его плечам. Потом надел белый хлопковый халат и сел на крышку унитаза, чтобы подумать. Придя к выводу, что следует приставить кого-нибудь следить за Геджем, он вышел из ванной и позвонил Патрику Говену, одному из новичков в бригаде. Дал ему адреса журналиста и Тессы Роббинс и попросил найти человека, чтобы присматривать за Геджем днем и ночью.

Алекс Брюс сел за компьютер и начал рыскать в Интернете в поисках информации о кибернетической революции. Он набрел на сайт, где группа американцев вела дискуссию о том, какими будут сверхреальные миры, где искусство, приключения и секс приобретут масштабы бесконечной сложности и реальности. Дискуссия шла тихо и спокойно до тех пор, пока в игру не вступил новый участник. После этого все испортилось.

—Наше неизбежное будущее— это технотранс-мутация. Биологическая эволюция утратила свое лидирующее положение. Человеческий род будет эволюционировать по-прежнему, но это уже не будет иметь ничего общего с генами.

— Вы мечтаете об аннигиляции! Это совершенно дико!

— Эволюция ДНК происходит крайне медленно. Искусственные системы могут эволюционировать в миллионы раз быстрее, чем биологические единицы.

— Эволюционировать в бешеном

темпе, но для чего?

— А ты не заметил, что эволюция — процесс неотвратимый? Что ничто не останавливается, и прежде всего— странность нашего мира?

— Вовсе нет, это может остановиться, раз все вы мечтаете о коллективном самоубийстве.

— Вот именно, приятель! Не надо мечтать. Экономика, культура и вера вряд ли спасут человечество или человеческую дущу. А вот технология может обеспечить спасение человеческого разума.

— И что ты будешь делать со своим телом робота? Конец плотской любви?

— Давай поговорим о любви. Это— химический процесс, который сегодня досконально изучен и, следовательно, может быть воспроизведен и улучшен. А лучше поговорим о наслаждении! Получив чувствительную синтетическую кожу, ты сможешь без проблем возноситься к вершинам блаженства в мире, где будет царить безграничное сексуальное воображение. С мужчиной, женщиной, с десятью, двадцатью партнерами или с твоим собственным клоном, ты сможешь получать столько разносторонних оргазмов, сколько захочешь.

Брюс еще немного последил за дискуссией, потом отключился. Он вставил в проигрыватель компакт-диск группы «Morcheeba» и закурил сигарету. Неизбежное будущее. Он попытался представить себе мир, где каждый человек будет самодостаточным, где не будет никаких разочарований. Наши мельчайшие желания будут исполняться моментально. Наши страсти умрут своей прекрасной смертью. Бессмертные существа, находящиеся в состоянии постоянной и экспоненциальной эволюции в идеальном мире, раскроют все тайны вселенной. Забудется все, вплоть до имени Орфея. Очарование Тессы Роббинс или загадка Мартины Левин будут стоить не больше пакетика фисташек. А серийные убийцы останутся без работы. Как и полицейские.

13

Скотч, наклеенный на веки, не позволяет закрыть глаза. Мел Гибсон, привязанный к креслу-каталке, скатывается по лестнице под градом пуль, мыча, как теленок. Девушке нравилась эта сцена. Сидя нагишом на краю кровати, она глупо смеялась. А ведь он с трудом уговорил ее переключиться на канал кино. Перед тем, как отправиться в ванную, он прибавил звук. Он знал, что она, в отличие от других, будет громко кричать. В течение двух месяцев он терпел эту тупую болтовню, эту нелепую наивность, превращавшие ее в весьма посредственный материал. Все остальные были суками. Эта— скорее глупой индюшкой. Стюардесса наземных служб. Вот именно: эта девка не способна взлететь. Тем хуже, придется ускорить игру.

Мгновение он смотрел на ее спину, на длинные блестящие черные волосы. Сзади ее можно было принять за бывшую жену этого легавого, Брюса. Роскошная телка, ее запросы явно превосходили возможности полицейского. По телефону голос Тессы звучал, как надо. Далее в нескольких словах:

«Алло, алло, кто говорит?» Но некоторые интонации были слишком прозрачными. Фразы отскакивали, как капельки воды, а надо было бы, чтобы к концу они стекали непрерывной струей горячего ила. Чуть-чуть недотягивает до совершенства. Но чуть-чуть — это слишком много. Стюардесса же подошла вплотную к границе приемлемого. В любом случае сходство с волосами Тессы создавало дополнительный стимул.