Голому – рубаха
Шрифт:
Порнов еще немного пощелкал кнопками; так ничего и не добившись, устало опустился на подлокотник кресла.
– Садись; я подвинусь, – сказала Мич, отодвигаясь к краешку.
– Мерси, – мрачно поблагодарил Порнов. – Я в скафандре не влезу.
– Ну так сними его.
– Я это… в одних трусах.
– Я тоже не в вечернем платье!
– Ты на что намекаешь?!! – поразился Порнов.
– Тьфу на тебя; маньяк! – в свою очередь возмутилась Мич. – Только об этом и можешь думать!
– О чем «об этом»? – притворно удивился Порнов. – Ничего я
– А кто собирался спинку у кресла опустить, – чтоб не мешала?
– Я, может, на нее сесть хотел, – проворчал Порнов. – И вообще!
Кто-то, кажется, обещал чужие мысли не подсматривать?!!
– Так ведь врешь! – воскликнула Мич. – Нагло брешешь!
– Все равно это не повод в моих мозгах копаться…
Тут Порнов неожиданно замолк и уставился на Мич; та в свою очередь недоверчиво взглянула на него.
– Значит, все-таки можешь, если захочешь, – разоблачающим тоном объявил Порнов; ухватил кресло с девушкой за поручни – Мич испуганно ойкнула – и придвинул почти вплотную к пульту управления. – Я думаю, эта куча лампочек не сложнее моего котелка будет?
– Да не знаю я, что это на меня нашло, – упиралась Мич. – Случайность это; нонсенс! Без своих волос я не то что чужой разум контролировать не могу; мне бы самой от него в зависимость не впасть…
Мич, не закончив фразы, вдруг вскочила в кресле на ноги; Порнов сразу оказался ей по пояс; крепко ухватила руками его за уши и принялась вглядываться в его лицо; глаза ее ликующе полыхнули знакомым изумрудным сиянием.
Впрочем, уже через секунду фейерверк погас так же неожиданно, как и разгорелся.
– Раньше надо было пробовать, – отпустив порновские уши, Мич вяло стекла обратно в кресло. – Вдруг ты возьмешь и дуба дашь…
– Часом раньше, часом позже, – сказал Порнов, – какая разница?
Выбора-то у меня все равно нет…
Давай выкладывай, что надумала!
– Как я твоими руками руль вездехода крутила, помнишь? – собравшись с мыслями, спросила Мич.
Порнов согласно кивнул.
– И как боль снимала, тоже?
Еще кивок.
– В первом случае я была, скажем так, источником своего лептонного поля; во-втором, приемником твоего…
– Ближе к телу, – поторопил ее уставший кивать Порнов.
– А все! – Мич недовольно глянула на него, но спорить не стала. – Выходы твоего лептонного поля на поверхность коры мозга мне известны; вот мне и пришло на ум воспользоваться твоей ментальной энергией… Другое дело, как твой организм отнесется к его кратковременному…э-э-э…
– Обесточиванию, – опять подсказал Порнов. – Я думаю, хорошо отнесется; по мне уж лучше от… – тут уже он замялся -… как же по-русски «коннект»?.. память отшибло совсем… Уж лучше от связи с тобой…
– … нашел-таки словечко, – съязвила Мич.
– … ласты склеить, – невозмутимо продолжил Порнов, – чем от ласковых ручонок твоей младшей сестрицы; валяй, коннекться!
– Что ж, давай попробуем, – решилась Мич. – Только ты сядь; или лучше ляг; а то вдруг на пульт повалишься, разобьешь чего-нибудь…
– Вот
– Лови! – сказала Мич.
«Ловлю», – хотел было ответить ей Порнов, но тут его смяло и перекорежило покруче, чем при старте катера. Глаза лопнули, мозг попер из глазниц плотной розовой глиной; череп вскипел, зафыркал кровью и впрямь, как котелок на костре. Последнее, что услышал Порнов, был страшный смертный вой; скажи ему, что он может так орать – ни за что бы не поверил.
– Подъем – встаем! – на сей раз Порнов очнулся оттого, что его довольно бесцеремонно теребили за ухо; можно сказать, даже слегка били – то ли по уху, то ли просто – в ухо.
Продрав глаза, он обнаружил прямо перед собой белую женскую ногу; она уходила вверх, к потолку; Порнов немедля скользнул по ней пытливым взором. Чуть выше аккуратной чашечки коленки обнаружились тонкие пальцы, прижимающие подол ночной рубашки к бедру.
– Вот так всегда, – заметил Порнов, – на самом интересном месте…
– Любопытство погубило кошку, – предупредила Мич. – Отползай!
Тут Порнов сообразил наконец, что он лежит на спине, занимая все пространство между пилотскими креслами; Мич же стоит перед ним – и почему-то на одной ноге. Порнов повернул голову обратно набок и обнаружил перед собой маленькую девичью ступню; ряд ровненьких пальчиков – именно они и терзали его несчастное ухо – блестел лаковыми пуговками ногтей; Порнов не придумал ничего лучшего, как высунуть язык и лизнуть девичью ножку.
– Ай! – Мич взвизгнула; нога подпрыгнула, стукнув Порнова по носу, и приземлилась ему чуть ли не на горло. – Идиот!
Я же упасть могу! Ну-ка, вставай немедленно!
Вставать Порнову вовсе не хотелось; наоборот, тянуло смежить веки, повернуться на бок и поджать ноги к груди; накрыться двумя одеялами для теплоты и поспать часок-другой… Но если уж Мич принялась обзываться, значит, и впрямь надо было вставать.
– Сойдите с меня, – культурно попросил он.
Кряхтя, сел; пытаясь перебороть дурноту, на четвереньках проковылял к пустому креслу; сил подняться и залезть в него у Порнова не оказалось; весь в поту, он привалился спиной к станине и на какое-то время вновь отъехал в небытие.
– Я думал, помру, – пожаловался Порнов, постепенно возвращаясь обратно в рубку.
– А еще не все потеряно, – заметила каруселью вертящаяся Мич.
Порнов сосредоточился, переборол головокружение; увиденное поразило его необычайно.
– Граждане; вы это чего?!
Посреди рубки в полураскрытом пилотском кресле сидел зверочеловек; из волосатой груди его торчал густо кровавый прут; на морду был напялен космический шлем с опущенным забралом. Лапы монстра были широко раскинуты в разные стороны; причем правая рука прижимала к седой груди голую ступню Мич. Сама принцесса, как журавль, стояла на одной ноге рядом с вервольфом и с явным скепсисом наблюдала за Порновым.