Год сыча

Аде Александр

– У этого пацана имеется брат. Вроде бы крутой бизнесмен. Мне нужен его телефон. Домашний, офиса, без разницы.

– Бусделано.

– И самое последнее. Не пропадали в нашем городке за последние года полтора девочки с верхним образованием? И – не находили за это же время трупики юных наркоманок, померших от передозы?

– Мама дорогая! Вот теперь ты меня достал, кровосос! Я тебе кто, мальчик на побегушках?.. Ждите ответа…

Сероглазка спит, завернувшись в одеяло, а я бесцельно торчу на кухне, глядя в заоконный мрак, где желтым зрачком мигает светофор, точно у него нервный тик, да светится вдалеке

вывеска аптеки.

Я безгранично верю в судьбу и твердо убежден: нет ничего случайного в подлунном мире. И теперь мне яснее ясного, что Клык был орудием судьбы, направившей меня на поиски сгинувшей Леточки. Когда эти поиски привели к Серому, я по дурости не осознал, что мне дано прямое и четкое указание. И тогда меня будто ненароком свели со скрипачом Чукигеком, еще раз показав цель и подтолкнув к действию. Ну что ж: «О, мысль моя, отныне ты должна кровавой быть, иль прах тебе цена!»

* * *

22 августа. Среда. Трещит-звенит мобильник, и хорошо смазанный насмешливый голос начинает с грубоватой шутливостью:

– Я тебя не на горшке застал, детектив задрипанный?

– За рулем, обалдуй.

– Зачем так сурово, барбос? Ты вовсе не такой обалдуй, каким кажешься спервоначалу. Даже за рулем. Теперь о деле. За прошлый и ентот год пропали пять высокообразованных барышень. Две из них потом нашлись, скапутились от передозы. Причем и у них, и у твоего паренька (заметь, как я плавно и ненавязчиво к нему перетек) насильственная смертяшка не просматривается ну никак. Не рассчитали удовольствия – и кранты. Что, съел?

Теперь касаемо конкретно твоего пацана. Рядом с Широким трактом воздвигают очередную небоскребу. Притопали с утречка строители – ребята из солнечного Таджикистана – а он сидит, красавчик, к бетонному заборчику привалился и вроде дремлет. А рядом шприцы. Видать, здорово приспичило, ежели до дому не дотерпел.

Братан пацана действительно шишка, президент алюминиевого холдинга. Кого хошь в бараний рог согнет. Предупреждаю, пижон, не нарвись на неприятности, мне будет очень тебя не хватать. Записывай координаты…

Подав машину к обочине, чтобы и впрямь в кого-то не врезаться, звоню братану Чукигека.

– Передайте, пожалуйста, – говорю секретарше, – что с ним хочет поговорить его приятель детства Королек.

– Королек? – недоверчиво и насмешливо переспрашивает она. – Это что, псевдоним? А имя у вас есть?

– Моя фамилия Королев, – терпеливо поясняю я, – а Корольком кличут с того золотого времечка, когда в бане подглядывал за голыми тетями и писал в штанишки.

Мои слова ей почему-то не слишком нравятся. Что-то ворча под нос, она переключает меня на босса.

– Привет. Надеюсь, ты еще не забыл наш двор, Щербатого, Верку, Гудка, Серого? Только, пожалуйста, не думай, что я собираюсь замордовать тебя воспоминаниями. Я частный детектив и могу кое-что сообщить о твоем брате.

– Сегодня – нет, – сухо и коротко отвечает Чукигек номер два. – И завтра не получится. Послезавтра, в семнадцать ноль-ноль. Устроит?

Ишь ты, занятой. Ладно, подождем. Спешить нам некуда.

* * *

24 августа. Пятница. Ровно в семнадцать ноль-ноль алюминиевый король принимает меня в своем аскетичном

кабинете. Вхожу и столбенею: за столом сидит Чукигек – тот самый, что играл Паганини в гулком подземном переходе, только теперь на нем внушающая почтение униформа бизнесмена. Прежде не замечал, что Чукигеки так схожи между собой.

Начинаю без предисловий:

– Есть в нашем благословенном городке, на улице Котовского некий спортивно-оздоровительный комплекс. Заправляет им бизнесмен, депутат городской думы и прочая, которого ты наверняка знаешь по кличке Серый – в детстве он жил с тобой в одном доме, только в другом подъезде.

Как подозреваю, в укромном уголке комплекса, надежно скрытом от глаз посторонних, собираются вип-персоны. Услуги стандартные: бассейн, сауна, коньячок. А на закуску – девочки. Причем не рядовые потаскушки, а наркоманки из интеллигентных семей. Держат девчонок взаперти в твоем бывшем доме на Стахановцев, 31-а, как раз под квартирой, где когда-то жила ваша семья.

Делаю паузу. Постная физиономия Чукигека номер два бесстрастна, как у Чингачгука Большого Змея. Я продолжаю:

– Когда проститутки подсаживаются на иглу слишком уж основательно и теряют товарный вид, им устраивают передозу. Только за последние полтора года двух барышень – отработанный материал – отправили таким манером в заоблачный бордель.

Мало того, зная зашкаливающие амбиции Серого, смею предположить, что девчонок заставляют толкать наркотики клиентам. Больших людей сразу на иглу не посадишь, а постепенно, между вином, нежностями и сексом – самое то. Сначала, допустим, девочек нарядят красавицами из гарема, будет дымиться кальян, где в табачок для полного кайфа подмешана травка. А там уже и на серьезную наркоту можно переходить. Тогда и бабки Серому закапают обалденные, и городская верхушка бизнеса, и политики у него в кулаке.

– Какое отношение вышесказанное имеет к брату? – кисло интересуется Чукигек.

– Женя отоваривался наркотой в квартире номер два по Стахановцев, 31-а. В той, где держали девочек-проституток. Уверен, на иглу его посадили ребята Серого. А когда ему не стало хватать денег на «колеса», предложили отрабатывать дозы своим телом: среди клиентов Серого есть и представители нетрадиционной секс-ориентации. Женя отказался, возможно, пригрозил, что пожалуется… хотя бы тебе. И его убрали. Привычным способом: передоза.

– Почему ты решил, что его убили?

– Во-первых, обнаружили тело у черта на куличках. Что Женя там забыл? Уколоться он преспокойно мог у себя дома. В тепле и уюте. Во-вторых, как я уже сказал, так Серый избавляется от ненужного материала. Или опасного. Твой брат, полагаю, стал для них опасен и…

– Женя избрал стиль жизни, который неумолимо ведет к ранней смерти, – отрезает Чукигек. – Если бы он не сел на иглу, то спился бы или погиб от ножа. И я, и родители пытались вылечить его. Напрасно. Его устраивал такой способ существования. Я предлагал ему свою помощь, но он не принимал ее из гордости. Догадываюсь: ты хочешь натравить меня на Серого. Месть за брата. Но если некто любит, играя, резать себя бритвой, то однажды не рассчитает и истечет кровью. Серый и подобные ему – такая бритва. Не возьмешь в руки, останешься жив и здоров. Стоит ли винить бритву за то, что человек по глупости зарезал сам себя?