Год Крысы

Нортон Андрэ

Теперь, когда у меня появилось время проверить, я увидел, что слизь проела мой ботинок. Мою кожу жгло как огнем. Пошатываясь, я взобрался по ступеням на уступ, где протянул копье Алитте.

— Славная встреча, госпожа Дома Вуроп. Она приняла свое оружие, затем показала туда, где скрылась от взгляда водяная тварь.

— Славная битва, царственный.

— Нам многое надо обсудить, — ответил я. — Но сперва я должен заняться моими верными…

Мурри и Акиэа, задыхаясь, терзали собственные шкуры там, где их стянули зеленые жгуты. О них следовало позаботиться

как можно скорее. Алитта и следом за ней ее котги вместе со мной бросились к несчастным котам.

В ЛАВКЕ КУКОЛЬНИЦЫ В ВАПАЛЕ

Равинги не было видно. Ее приказчик, невысокий прихрамывающий старик, показывал двум женщинам куклу в дальнем конце помещения. Мелора стала рассматривать полки и стеллажи рядом с дверью. Как и всегда, когда она бывала у Равинги, она быстро потерялась в восхищении от мастерства, с которым были сделаны куклы, стоявшие в застекленных шкафах, расположенных вдоль стен и перегораживавших лавку.

Стеллажи поднимались выше ее головы, поэтому посетительницы ее не заметили. При звуке имени своего брата она остановилась послушать.

— …Хинккель-джи. Она думает, что он смиренно покорится ее власти над своей жизнью. — Слова были окрашены насмешкой.

Мелора знала о тех придворных, что пристально следят за ее братом, надеясь поймать его на каком-нибудь грубом промахе. И что он сам был осведомлен об этих презрительных оценках каждого его появления на людях, она догадывалась. Каждый раз, когда она слышала эти унизительные сплетни, ее охватывал гнев, хотя она этого и не показывала.

— Эта девочка очень юна, — заметил другой голос.

— Но по-детски привлекательна, — ответил первый. — И этот никто-из-ниоткуда даже и надеяться бы не мог с ней заговорить, не вознесись он столь странным образом на место, которого никогда не смог бы получить честным путем.

Мелора стиснула кулаки. Она всегда старалась сдерживать себя — видит Высший Дух, горячий нрав был частью наследия ее Дома. За исключением Хинккеля. Он никогда не терял самоконтроля, как бы дурно с ним ни обходились. Однако он выжил в испытаниях за корону, что говорило о том, что он обладает отвагой, в которой ему вечно отказывали ее отец и Каликку.

— Королева умна, никто не может этого отрицать. Но разве девушка уже вошла в пору? Она очень юна и застенчива характером.

— Ты сама это сказала — Юикала умна. Шепчутся — очень тихо, конечно, — что на наступление поры можно повлиять. Есть некие способы…

— Но… это же против законов Духа! — вмешалась вторая.

— Если это сделать тайно, как может приказать королева, то никто никогда не узнает о ее вмешательстве.

— Мне не хочется думать о таком прегрешении перед Духом. Это легко может навлечь беду!

— Увидим. Император отправляется в путешествие. Думаю, Юикала постарается, чтобы он выбрал себе спутницу для этого в соответствии с ее волей. А когда это случится, Берниен будут считать таковой во всех королевствах. Ах, — голос стал громче, — спасибо за этот ларчик, Манкол.

Приказчик, должно быть, уходил и теперь вернулся. Мелора была уверена,

что они не стали бы говорить так откровенно, будь он на месте. Она стояла не шевелясь. Пусть поскорее уходят, и да поможет ей Высший Дух сохранить свое присутствие в тайне.

Они действительно ушли. К несчастью, она не могла увидеть их, не будучи замеченной сама. Но она была уверена, что они принадлежат к Алмазному двору.

— Привет тебе, сестра императора. — Равинга появилась в проходе между шкафами.

— Привет тебе, госпожа искусств, — показала на кукол Мелора. — Нигде не приходилось мне видеть такое изобилие красоты, кроме как здесь.

Она последовала за Равингой в заднюю комнату, Там она остановилась неподалеку от двери. На рабочем столике стояли три фигурки. Одна — совершенная — выглядела как Хинккель, какой-то волшебной силой уменьшенный в несколько раз. Другой была Алитта, а между ними — песчаный кот Мурри.

Когда она увидела их, слова сами пришли ей на ум, словно одна из фигурок как-то прошептала ей их прямо на ухо.

— Вода… остерегайся слизи… копье… сражайся им хорошо!

Туманные полутени — Хинккель, Алитта, Мурри, — корчащиеся в путах, а перед ними тварь, чуждая миру Мелоры, а она охотилась далеко среди Внешних земель.

Туман рассеялся. Ей показалось, что она видит поднятое копье, затем все исчезло.

Мелора по-прежнему во все глаза смотрела на кукол. Те слова, что она услышала… она не знала, с чем их связать. Вода, много воды, и тварь, появляющаяся из нее, чтобы напасть, и Алитта, и Хинккель, сражающийся с тварью… Хинккель, повергающий тварь…

Наконец она подняла голову и посмотрела на кукольницу.

— Велика твоя сила. Эти фигурки, — она показала на них, — говорят о том, что было или будет.

Мелора повернула на запястье отделанный драгоценными камнями браслет. Сняла его, положив рядом с изображением Хинккеля.

— Только ли куклы могут тебе об этом сказать? В них ли сила?

Равинга взяла браслет. Подержала его в руке, словно взвешивая.

— Это твоя работа? — Когда Мелора кивнула, Равинга продолжила: — Ты сделала такой же для Хинккеля… Отлично, я этого раньше не пробовала, но предполагаю, что это может быть сделано. Ты можешь работать здесь — у меня есть материалы и инструменты. Сделай еще один такой, и ты будешь вместе с братом, когда тот отправится в путешествие. Есть в Вапале те, кто останется верен присяге. Их надо будет созвать. Но надо использовать все, что мы только сумеем придумать. Скоро все Внешние земли подвергнутся суровому испытанию.

ХИНККЕЛЬ-ДЖИ

Острием копья Алитты и двумя нашими ножами мы принялись освобождать котов. Когда скользкие жгуты спали, с ними слезли и клочья шерсти. Кожа под ними была ободранной и кровоточила. Нам пришлось работать очень осторожно, чтобы не коснуться слизи. Алитта освободила мою ногу. Я закусил губу и изо всех сил постарался не показать, что мне больно. Кожа моего ботинка была промокшей насквозь и расползалась, как и кошачий мех. На моем теле остался след, словно от ожога.