Год крысы
Шрифт:
В этот момент на его столе зазвенел телефон правительственной связи.
В наступившей гробовой тишине губернатор с опаской снял трубку.
— Что у вас там происходит? — спросил негромкий голос президента страны, и от его вкрадчивого звучания и чуть надтреснутого тембра по спине губернатора сама по себе побежала струйка холодного пота. — Двадцать первый век на дворе, а вы с крысами справиться не можете?
— Как раз сейчас работаем над решением вопроса, господин президент.
Услышав слово «президент» все собравшиеся подобрались.
— А вы помните,
— Конечно!
— Так что же вы тогда волынку тянете? У вас есть сорок восемь часа на то, чтобы найти решение вопроса.
Губернатор положил трубку на рычаги и оглядел присутствующих возбужденным взглядом.
— У нас есть сорок восемь часов на то, чтобы найти решение вопроса, — сообщил он чиновникам.
Чиновники сидели по стойке смирно.
— У кого-нибудь есть реальные предложения?
Губернатор одного за другим оглядел своих подчиненных и те по очереди опустили глаза.
— У меня есть! — вдруг в гробовой тишине твердо проговорил новый начальник санэпидемслужбы.
И все головы обернулись в его сторону.
Время между тем незаметно бежало вперед, и жизнь в больнице шла своим чередом. Своевременно, не раньше и не позже, пришла весна. Оттаяла земля, а потом на тощих больничных газонах появилась первая зеленная щетинка. Березы за одно утро подернулись нежным зеленоватым флером, а потом стали стремительно растить молодую душистую листву. Наконец, и черемуха облилась густым цветом, а за ней сирень… Стало по-настоящему тепло, и появилась твердая уверенность, что лето, несмотря ни на что, все же настанет!
Ксюша то и дело пыталась придумать, как ей устроить свою с Тосей жизнь без больницы, искала разные варианты, но пока ничего и не находила. Да и времени на поиски, если честно, после больничных хлопот оставалось мало. Ксюша все откладывала со дня на день решительные действия, оглянуться не успела, как наступил май. А в мае, сами знаете, в голову и вообще лезут всякие глупости!
Девчонки из больничного персонала стали засиживаться на скамейках, особенно часто — перед административным корпусом, куда то и дело подъезжают автомобили и где снуют самые интересные посетители. Если вахта пропустила автомобиль на территорию, значит его владелец — непростой человек, по крайней мере, человек с деньгами. Он или приехал о своих родственниках похлопотать, или по делам: больница — хозяйство большое, много бизнесов вокруг кормится. Можно смело строить ему глазки, или, наоборот, делать вид, что девчонкам до него нет ровно никакого дела.
Сидят девчонки, поставив лица солнышку и выставив под его золотые лучи молодые ножки. Наблюдают исподтишка за приезжающими мужчинами, оценивают их со своей девичьей точки зрения.
Этот мужик, например, — сразу видно, что очень богатый… Машина, шмотки, часы — все дела!.. Но уж больно с лица скользкий, чистый вампир. Попадись такой — и всю кровь из тебя выпьет, каплю за каплей. А этот,
А что? Молодые еще девчонки. Ветер в голове. Сходу в жизни нелегко разобраться. Тем более, что хорошо на скамейке, солнышко пригревает…
А вон идет по двору Матросов… Лохматый, одет в первое, что под руку попало, на плече — рюкзак, девчонок не замечает, глаза обращены в пространство. Потерянный для человечества индивид!
— Эй, Матросов! О чем задумался?
— Что невеселый? Иди к нам, мы тебя развеселим! Щекотки боишься?
Вздрогнул, оглядывается… Покраснел, прибавил шагу… И смех и грех…
Ксюша вспомнила слова Бэхи о ней и Матросове, о двух сапогах, которые составляют пару.
— А кто он такой, этот Матросов? — спросила она.
— Здесь, при больнице живет… — отозвался одна из девчонок. — Электриком работает. Ну и вообще, на все руки от скуки…
— Он из бывших пациентов, — добавила другая. — Вроде как, на голову больной…
— Был больной. А теперь хоть куда! Всем бы такими больными быть!
— А что, говорят, чудак? — поинтересовалась Ксюша.
— Похоже… Книжки толстые читает… Ни с кем не общается…
— А почему он всегда с рюкзаком?
— А кто его знает! Может, продукты… У него, говорят, с поварихой одной шуры-муры … Она видать, экономит, а он продает…
— А-а…
У дверей административного корпуса останавливается шикарный джип и разговор на скамейке меняется. Девчонки начинают фасонить одна перед другой, говорить особенным образом, чуть презрительно, как должны говорить девушки в высшем обществе. Но посетитель оказывается неинтересным — не обращает на девчонок ровно никакого внимания.
— Эх, мечтай, не мечтай, а от судьбы не уйдешь… — вздохнет кто-то.
— В каком смысле?
— Какой жених тебе на роду написан — тот и достанется!
— Да ладно!
— Вот увидите. У меня дед всю жизнь по зонам мотался — уголовник. Так мамочка никого лучше не нашла — за бывшего зэка замуж вышла!
— Вот-вот! У меня бабка три раза замужем была. И маманя тоже…
Ксюша фыркнула. Вот глупости! А ей что, мамину судьбу повторять! Ну, уж нет!
— Смотрите, смотрите, опять крысы бегут!
— Какие жирные! Вообще не боятся. Что же такое делается в этом году?
— Говорят, в морге их — кишмя кишат! Отгрызли покойнику уши и нос.
— Тьфу на тебя! Скажешь тоже! Все настроение испортила!
— А вон, кстати, еще кого-то в морг везут… Видать, помер.
Двое санитаров на гремящей каталке провезли по двору худое тело, с головой покрытое простыней.
— Это из пятого… — Девчонки стараются не замечать покойника.
— А что еще за пятый? Почему я не знаю? — спросила Ксюша.