Гнёт Луны

Рууд Рин

— Если через тебя пропустить десять оборотней, — Элиза прищурилась, — то ты от десятерых слепишь дитя?

— Смешно, Лизонька, — слабо хохотнула Ил, — но это невозможно.

— От троих слепила, почему не слепить из десятка или дюжины? — ехидно поинтересовалась волчица.

— Я не готов к беременности! — с паникой прошептал Ричард. — Нет! Не готов!

— В следующий раз подумаешь, прежде чем по наитию ко мне пристраиваться, — прорычала Ил. — Это всё ваши фокусы! Наслаждайся результатом, Ри.

— Так это,

что, реально наш сын? — Феликс с изумлением схватился за лицо. — По крови?! Это как вообще? Ты же залетела до нашего экспериментов с двойным проникновением.

— Какие подробности, — Элиза плюхнулась на пушистый зад и махнула хвостом. — Зигота обычно около трех суток ползет к матке.

— На вторые сутки вы меня и отымели, — простонала Илона. — И повторно оплодотворили.

— Что такое зигота? — Ричард недоуменно посмотрел в морду насмешливой Элизы.

— Он такой пупсик, — ведьма хитро глянула на Феликса. — Так бы и затискала.

— Это оплодотворенная яйцеклетка, — Илона перевернулась на спину и сложила лапки на груди. — И ваша сперма… о, господи… пробила ее еще разочек… Чудеса случаются… Я такая волшебная, что самой тошно.

— Я не хочу быть беременным, Феликс! Не сейчас! — просипел Ричард, сердито глядя на мужа, будто он во всем был виноват. — Я не хочу опять жрать лягушек. Я как-то не готов к этому.

— Но ты же сам хотел еще детей, — мужчина изогнул бровь.

— Лиза, а твоя сестра подлая стерва, — Ил посмотрела на ведьму. — Она отказалась от праправнука. Представляешь? Сука старая.

— Ну, ты на нее не злись, — цокнула она. — Марго вне леса жутко чудит.

— Мальчики, — Ил с трудом подняла голову и посмотрела на молчаливых и хмурых оборотней. — Значит ли это, что я могу больше не обращаться? Я могу отстреляться за два месяца?

— Лучше перестраховаться, — Феликс коснулся ее живота. — Да как же так?

— У тебя будет родной сын, — Ил нервно облизала нос. — Чего рожа такая кислая?

— Я просто хочу понять, Искорка, — мужчина потер лоб.

— Это магия, — истерично хрюкнула девушка. — Волчья магия. И я тут подумала, что возможно, я не одна такая уникальная и могу выносить волчонка от двух отцов. Просто у других кобелей нет чутья, как у Ричарда. Кстати, Ри, у тебя у самого брат с гетерохромией. Твоя мамуля тоже шалила с двумя или…

— Нет, не шалила, — прошипел Ричард.

— А почему у Томми глаза разные? — Ил хитро оскалилась и уронила голову на мох. — Ах, Белла, Белла, Белла… Шалунья…

— Наш отец остался в тайге, — прошептал Ричард. — Мать сказала, что это был одиночка, который отказался связать себя узами брака, и она решила уйти.

— Будто в тайге один мужик, — цокнула Лиза.

— Вот я о том же, — фыркнула Ил. — Там же куча мужиков. Прямо целая кучная куча бородатых волколаков. И вы с Томми как бы не похожи. Ты же копия какого-то полярного волка. Так что, мамуля

твоя и в тундру заглядывала.

— У нас разные отцы?! — Ричард изумленно прикрыл рот рукой. — А у Томми так вообще их может быть двое? Ужас какой…

— Ну, прелесть же, а не мальчик, — хохотнула Элиза, любуясь шокированным парнем. — У самого сын…

— Это другое! — цокнул Ричард и пробубнил. — Нет, мама не могла… — он мотнул головой. — Ей просто не повезло встретить гордого одиночку, которого полюбила всем сердцем, но не смогла быть с ним вместе.

Элиза хохотнула и озорными скачками скрылась в кустах. Ил закряхтела и жалобно посмотрела на Феликса:

— Хочу на ручки.

— А будет ли Рене страдать, как я? — Ричард почесал щеку. — Может, он тоже залетел?

— Он типичный мужик, — Ил зевнула во всю пасть. — Это ты у нас круассанчик эмпатичный. А, может, ты и не будешь страдать. Страдаю пока я.

— Я хочу быть обычным отцом, — Ричард поднялся на ноги. — И просто приносить соленые огурчики, водичку, хрустящие кусочки кирпича и шоколадку, посыпанную древесным углем. Таким сухим, чтобы скрипел на зубах.

Ил скосила хитрые глаза на Феликса и хохотнула:

— Закупай банки огурцов с каперсами.

— Я тоже не готов к беременности Дикки, — обреченно прохрипел мужчина.

— Хочу на ручки, — повторила Илона и поелозила хвостом по земле. — У меня нет сил даже перевернуться и животик болит.

Феликс бережно поднял Ил на руки и встал на ноги, обеспокоенно глядя на Ричарда, который вслух решал, что предпочтительнее на ранних неделях беременности. Мел, кирпич или древесная смола. Он справедливо рассудил, что кирпича ему сейчас в лесу не найти и шагнул к сосне. Затем оборотень отколупал кусок затвердевшей смолы и со стоном удовлетворения зажевал его.

— Хочешь? — Ричард протянул комочек Илоне.

— Нет, спасибо, — ответила та и хихикнула. — Ну, все, Феликс, держись. Он тебе устроит три незабываемых месяца истерик.

— Он же опять начнет цепляться к салфеткам, которые ему будут вонять на весь дом, — с ужасом прошептал мужчина.

Рене проснулся среди ночи на смятых шелковых простынях от противного сладкого запаха. Он принюхался к спящей брюнетке, чье имя не запомнил и заткнул рот и нос ладонью. От нее пахло мертвечиной.

— Рене? — мурлыкнула девица.

— Ты воняешь, — пробубнил мужчина, сдерживая рвотный позыв.

— Это Клив Кристиан, — цокнула красотка с надутыми губами и вдохнула аромат с запястья. — Ммм-м-м, сандал…

Рене с бульканьем сполз с кровати и кинулся в уборную. На полпути к унитазу его вывернуло полупереваренными устрицами и луком-шалотом. Мужчина со стоном вытер рот и уставился невидящим взглядом на коробку с бумажными салфетками. Он схватил ее, зло принюхался и откинул в сторону. От бумаги несло чем-то затхлым, кислым и липким.