Гнёт Луны

Рууд Рин

— Два года, — Фериил скрестил руки на груди. — С маленьким хвостиком.

— Хммм, — Рене перевел взгляд на Лестера, который копошился в кармане куртки Илоны. — Как-то не складывается.

Ил подперла подбородок кулачком и закрыла глаза, сдерживая гневную тираду о тупости Рене. Очень жаль, что в приличном обществе нельзя разорвать человека на куски из-за его скудного ума и малой сообразительности. Лестер рядом с интересом повертел смартфон, который честно добыл из кармана куртки.

— Может, ты мне объяснишь, как такое возможно? — вздохнул Рене.

— Что возможно? — строго

переспросил Фериил, продолжая сердито взирать на мужчину. — Если ты о глазах моего брата, то они ему от пап достались. У одного папы глаза голубые, как у меня, а у другого — янтарные, почти желтые.

— Не может быть двух отцов… — Рене потер бровь. — Я имею в виду… Родных отцов…

— Может, — цокнул Фериил. — У нас два папы и одна мама. Нам повезло. Ни у кого нет двух пап, а у нас есть.

— Но…

Мальчик фыркнул и ласково попросил у Лестера телефон. Ил не успела сообразить, что происходит, как Фериил с характерной ему честностью и болтливостью показал Рене семейные фотографии.

— Вот, смотри! У Тери папины глаза.

Фериил отыскал среди прочих снимков фото, на котором по обе стороны к удивленной моське Лестера жались улыбчивые лица его отцов. С правой — голубоглазый и хитрый Ричард, с левой — Феликс с изучающим прищуром янтарных очей. Илоне нравилась эта фотография, потому что в гетерохромии Лестера четко прослеживалось родство с его отцами.

— Я ничего не понимаю, — Рене озадаченно посмотрел на Илону и перевел взгляд на Лестера, который вцепился в протянутый Феррилом смартфон и начал любопытством листать фотографии.

— Последи за Тери, сына, — мурлыкнула Илона Фериилу. — Мне надо поговорить с дядей.

Мальчик кивнул, и девушка торопливо вышла из кафе. Она остановилась у круглой афиши так, чтобы она могла видеть сыновей.

— Милая моя, — Рене ласково всмотрелся в лицо Илоны. — Что, мать вашу, здесь происходит? Он же почти моя копия в детстве!

— И?

— Но и в то же время, — мужчина хохотнул, — он похож на твоих двух мужей. Я растерян, милая. Он мой или нет?

— Нет, — Ил злобно посмотрела на Рене. — Он сын Ричарда и Феликса. А теперь иди уже.

— Я, что, третий отец? — охнул мужчина, в изумлении вскинув брови. — И ты его родила раньше срока? Месяцев так на шесть-семь раньше?

— Я выносила его волчицей, Рене. Трехмесячный человеческий плод не выжил бы, — Ил снисходительно окинула его взглядом. — Лестер родился волчонком. Как и Фериил.

Она коснулась его подбородка и надавила на него, закрыв рот шокированного мужчины.

— Ребенок от трех мужиков?! — прошептал он, глядя в лицо утомленной Илоны. — От трех?! Точно от трех? Может, есть еще четвертый, которому ты тоже сказала, что сделала аборт? Или пятый? Ты же моя любвеобильная куколка, скольких мужчин ты обманула?

— Нет, четвертого не было, — Ил невоспитанно зевнула. — Было только трое с перерывом в сутки.

— У оборотней всегда все так сложно и непонятно?

— Да, — Илона кивнула и вздохнула, — Рене, ты два года жил спокойно…

— С мыслями о тебе, моя милая, — мужчина ласково улыбнулся. — Я творил с твоими именем на устах…

— Не прокатит, — Ил подбоченилась и злобно уставилась в его глаза. — Я замужем. За двумя.

И я люблю их. И все твои попытки сейчас меня очаровать никак меня не трогают. И я бы тебе советовала застегнуть свой модный пиджачок и свалить нахрен в закат, потому что если не я, то Феликс тебе голову оторвет.

— Но он мой сын! — Рене вскинул руку в сторону мальчишек.

— В твоей реальности я сделала аборт, — Ил слабо улыбнулась. — Я приходила к тебе и просила помощи, а ты не поверил мне.

— Я предлагал сделать тест ДНК, крошка, — мужчина смерил ее взглядом. — Я не отказывался от ответственности. И знаешь что? Вместо того чтобы выпрыгнуть замуж за двух волков, ты могла найти ко мне подход. Ясно? Я тебе со всей серьезностью заявляю, что мы могли бы быть семьей. Да! Могли! Ты, наверное, единственная женщина, которая бы могла меня окольцевать, если бы была хоть немного хитрее! Я любил тебя!

— Нет, не любил, — Ил покачала головой.

— Любил! И я страдал! Ох, как я страдал! В каждой любовнице я искал тебя! — Рене тряхнул волосами. — Но не находил! Ты уничтожила меня, коварная ты демоница! Я рыдал над справкой о лживом аборте. Я стольких психотерапевтов поменял! Я даже хотел уйти из жизни!

— А почему не ушел? — девушка вскинула бровь.

— Струсил, — мужчина тяжело вздохнул и закрыл лицо ладонью.

— Мне жаль, Рене, что ты струсил, — Ил спрятала руки в карманы. — Картины бы в цене взлетели

— Бессердечная.

— Я бы всплакнула, если бы ты оставил мне недвижимость в наследство, — она поправила шарфик на его шее.

— Тебя только деньги интересуют? — возмущенно охнул Рене.

— Ну да, — Ил кивнула и ощерилась. — Я ведь такая меркантильная дрянь.

— Учитывая, что у одного твоего мужа в частном владении целые гектары леса и несколько строительных фирм, то да, ты очень удачно выскочила замуж.

— Так вот чем Феликс занимается! — Ил приложила ручку к груди. — Я как настоящая леди не лезу в бизнес мужа. Ясно? Я вышла замуж за него не из-за денег, — она прищурилась и прошипела, — а из-за его огромного члена.

— Вот же мерзавка!

— Да, Рене, — Илона хохотнула. — Я до сих пор не могу заглотить его полностью, — и скучающе посмотрела на ноготки, — вот, записалась на курсы глубокой глотки. Буду брать частные уроки у одной замечательной дамы.

— Прекрати немедленно.

— Что? — охнула Илона. — С твоим бы членом я бы справилась, а вот с Феликсом каждый раз как первый. Особенно если он в попку… Ох, это не передать словами.

— Падшая женщина.

— Я после родов долго отказывалась от близости, — Ил печально посмотрела на раскрасневшегося от возбуждения Рене. — Ну, понимаешь, недосып, детские истерики… И у меня там все затянулось. Регенерация у волчиц чудовищная. Узкая стала. В задницу едва палец помещался, а у меня два голодных и недоласканных мужа. Сыновей уложишь, сказки им расскажешь и идешь в спальню, где тебя ждут два мужика со стояками. Мне бы поспать, но нет. Одного седлаешь, а другого ртом ублажаешь. И все это в тишине, без стонов и криков, потому что в доме полно детей. Жизнь в стае — это множество ограничений. А так хочется громких оргазмов, чтобы от криков уши закладывало.