Глоток мрака

Гамильтон Лорел Кей

– У нас раненый. У него открылась старая рана – будто и не заживала никогда! Что за фигня такая?

– Кел называется принцем Старой Крови. И не потому, что происходит из древней династии, – сказал Дойл.

– То есть это делает принц? – спросила Грегорио.

– Да.

Сидя на заднем сиденье «хамви», я мертвой хваткой сжимала руки двоих моих стражей. В голове не было ни одной мысли. Огромной пустотой навалилась на меня тяжесть последних дней или месяцев, и я застыла в нерешительности.

Солдатам против сидхе не выстоять, потому что они люди, но ловушку ставили на нас, а значит, у Кела и его команды и против всех наших умений что-то предусмотрено. Мне не раз приходилось драться на дуэли с его приверженцами, пока Кел надеялся убить меня законными методами, и я знала их возможности. В том числе самые ужасные.

– Стреляйте в них, – сказала я. – От пуль сидхе не защищены.

– Мы не можем стрелять в принца крови и его гвардию, пока они не атакуют нас чем-то таким, что можно предъявить в суде.

– Кел заставит большинство из вас истечь кровью, даже не коснувшись оружия, – сказала я, подаваясь вперед на весь запас привязного ремня.

– Но его вину не доказать, – сказала Грегорио. – Вы никогда не пытались доказать военному трибуналу, что защищались от магического нападения? Мне приходилось. Это трудно.

– Что, лучше пусть все там погибнут? – спросила я.

– Мы можем им помочь, Мередит, – сказал Дойл.

Я повернулась к нему.

– Этого он и добивается, Дойл. И ты это знаешь. Он убивает солдат, чтобы выманить нас из машин.

– Да, Мередит, – сказал он, беря меня за подбородок свободной рукой. – Ловушка хороша.

Я высвободилась и покачала головой.

– Солдаты должны защищать нас.

– Они погибают, защищая нас, – сказал он.

У меня перехватило горло, слезы защипали глаза.

– Нет... – прошептала я.

– Оставайся в машине, что бы ни случилось, Мередит. Тебе выходить нельзя.

– Как только тебя не будет, меня отсюда выволокут. Выволокут и убьют. Меня и твоих нерожденных детей.

Он вздрогнул – в первый раз на моей памяти. Мрак не дрожит.

– Сурово, моя принцесса.

– Правда обычно сурова, – сказала я, не скрывая гнева.

– Она права, капитан, – сказал Рис.

– И что, пусть умирают вместо нас? – спросил Дойл.

Рис вздохнул, потом поцеловал меня в щеку.

– Я пойду за тобой, капитан. Ты же знаешь.

– Нет! – Я повысила голос.

– Я не могу разрешить вам покидать безопасное убежище, – сказала Грегорио.

– А как вы нас остановите? – спросил Дойл, уже взявшись за ручку двери.

– Блин! – сказала она и принялась вызывать начальство по рации.

Дойл тронул ее за плечо:

– Не лишайте нас хоть малого преимущества – внезапности.

Она отпустила кнопку и уставилась на него.

–

Но принцесса права. Цель засады – выманить вас из машин на смерть.

– Увы, – сказал он и повернулся ко мне. – Поцелуй меня, Мередит. Моя Мерри.

Я замотала головой:

– Нет, нет!

– Ты не поцелуешь меня на прощанье?

Мне хотелось проорать: «Нет!». Нет, я не дам добро на его глупость, никогда. Но я не могла отпустить его без поцелуя.

Я его поцеловала – или это он поцеловал меня. Он целовал меня нежно, обхватив ладонями лицо. А потом притянул к себе до хруста в костях и отстранился, еще раз коснувшись поцелуем губ.

– Теперь меня, – сказал Рис.

Я повернулась к нему с блестящими от слез глазами. Нет, я не заплачу. Не сейчас. Лицо у Риса было такое печальное! Смягченное нежностью, но печальное. Он поцеловал меня очень легко, а потом яростно, чуть не до боли, сгреб в объятия и поцеловал так, словно в моих губах для него была и пища, и вода, и сам воздух, словно он жить не мог без моего поцелуя. Я утонула в ярости его губ, его рук, его тела, а когда мы вынырнули наконец на поверхность, мы оба едва дышали.

– Вау, – оценила Грегорио, потом добавила, спохватившись: – Пардон.

Я на нее и не взглянула. Я видела только Риса.

– Не уходи.

У меня за спиной открылась дверь, и я едва успела повернуться и заметить выскальзывающего из машины Дойла.

– Если я твоя королева, – прошептала я, – то мой приказ: останься здесь.

Дойл наклонился к дверце:

– Я поклялся никогда больше не слышать криков людей, умирающих за меня, Мередит.

– Дойл, прошу...

– Теперь и всегда ты будешь моей Мерри.

И с этим он ушел.

У меня вырвался возглас – полувсхлип, полустон – не знаю, как определить, но слышать его от себя я никогда бы не хотела.

Открылась дверь с противоположной стороны, и я повернулась к уходящему Рису.

– Рис, нет!

Он мне улыбнулся.

– Я бы остался, поверь. Но отпустить его одного я не могу. Он мой капитан – больше тысячи лет. И прав он. Я тоже поклялся, что больше никогда люди за меня умирать не будут. Неправильно это. Что в те древние времена, что сейчас.

Он протянул руку, тронул мое лицо. Я удержала его руку на своей щеке.

– Не уходи.

– Я люблю тебя больше чести, но Дойл не был бы Дойлом, думай он так же, как я.

Он отвел руку, и первая слеза обожгла мне лицо. Я схватилась за его руку обеими своими.

– Рис, Рис, ради любви Богини, не уходи!

– Я люблю тебя, Мерри. Люблю с твоих шестнадцати лет.

Я думала, что задохнусь и не скажу этих слов, но я их сказала:

– Я тоже тебя люблю. Не умирай, ради меня.