Глаз Паутины
Шрифт:
Что-то заставило меня поднять глаза. Я встретила взгляд человека и увидела в нем боль и... узнавание. Погрузившись в размышления, я затем выставила вперед одну лапу и раскрыла тонкие пальцы, словно хотела потянуться. Он моргнул, потом еще раз. Его рука повторила мой жест, затем человек демонстративно отвернулся и принялся наблюдать за приближавшимися к нам четырьмя краосианами в форме.
Итак, человек специально тянет время, стараясь убедить своих тюремщиков в своей беспомощности. И еще: он уже видел ланивариан. Похоже, будет интересно.
– Поместите их внизу.
–
– Его превосходительство хочет, чтобы они без помех подумали о своем будущем.
– Я зевнула и покосилась на говорившего.
– Что, и серлета тоже, командир?
– с недоверием в голосе поинтересовался адъютант.
Я помахала хвостом, приветствуя его слова.
– Не наше дело сомневаться в приказах его превосходительства, - устало ответил офицер и поплотнее закутался в плащ.
– Посадите дворняжку со слугой. Скорее всего, она ему и принадлежит.
Я изо всех сил старалась скрыть свою радость; оказаться в одной камере с Этремом - нет, такого мы оба не пережили бы.
Длинная узкая камера без окон. В нос ударили запахи, но мне совсем не хотелось разбираться в их природе. Чтобы занять свою голову чем-нибудь полезным и не задумываться о том, что принесет нам завтрашний день, я стала пересчитывать количество кирпичей в каждой стене, а также постаралась запомнить их расположение.
– Они пока оставили нас.
Мой товарищ по несчастью обратился ко мне на чистейшем среднеланиварианском наречии, использовав все необходимые интонации, принятые при знакомстве и означающие уважение. Я оскалилась: какой же он все-таки дурак! Несмотря на предупреждение, он спокойным тоном продолжал:
– Исследователь Поль Рэджем, группа первого контакта, семь-альфа-шесть. Я обращаюсь к вам, как к разумному существу и представителю Федерации, с официальной просьбой о помощи... Ой!
Он с удивлением уставился на руку, на которой остались следы моих зубов, затем прижал ее к груди, но ничего не сказал. Удовлетворенно фыркнув, я свернулась в клубочек, выбрав участок пола, где было не так сыро, и заставила себя не смотреть на объектив, встроенный в светильник у нас над головами. Пусть человек сам все обнаружит.
Меня разбудили темнота и ощущение основательно намокшей шерсти. Надо же, мне удалось отдохнуть! Это означало, что я набираюсь опыта и взрослею если могу спать, несмотря на испуг. Я поднялась на две лапы - поза, которую обличье ланиварианки позволяло принимать без проблем, - подошла к человеку и накрыла его одеялом. Увы, природа не наделила его такой же теплой шубой.
Он тут же проснулся и сел, но уже в следующее мгновение постарался поплотнее закутаться в одеяло. Я различала лишь очертания его фигуры на фоне черных теней благодаря тусклому свету, пробивавшемуся из-под двери.
– Мне очень жаль, исследователь Рэджем, что ваши товарищи погибли.
Собственный голос показался мне чужим: во-первых, потому, что уже довольно давно им не пользовалась, а во-вторых - я заговорила на комонспике. Если выступаешь в роли образованного, разумного существа, то из соображений вежливости следует
– Я видел, что вы пытались их спасти, - так же тихо и быстро ответил он.
– Мне понятно, почему они погибли... но то, что я здесь, в тюрьме... Он замолчал.
– И какую роль вы, охотница, играете в происходящем? Прошу простить меня за прямоту, но меньше всего я ожидал встретить на этой планете представительницу вашего народа - ведь ваш дом находится далеко отсюда. А всем известно, что ланивариане избегают космических путешествий. Как вы оказались на Краосе? Ваш корабль потерпел крушение?
Мой первый разговор, который никто не записывает, с представителем народа, не имеющего никакого отношения к Паутине... К тому же это существо страдает излишним любопытством. Что ж, я вполне могу сказать правду - или, по крайней мере, часть.
– Меня здесь оставили, и я посчитала необходимым скрыть свою истинную природу.
Рэджем подвинулся, освобождая место рядом с собой на сухой каменной скамье. Я не стала возражать, хотя его одежда воняла ничуть не меньше, чем пол нашей камеры.
– У меня возникли подозрения... но с самой первой минуты после приземления мы постоянно находились среди них. Доверие должно быть обоюдным.
– В его голосе была такая боль, что внутри у меня все сжалось.
– А Лора - мой капитан - она все сделала правильно. Переговоры проходили успешно, мы даже вышли на прямой контакт. Краос такой молодой мир. Кто мог предвидеть, что безумец... что мы станем его жертвами...
– Он снова замолчал.
– Впрочем, мы лишь до определенной степени представляли для него интерес, - вдруг проговорил Рэджем с уверенностью в голосе.
– Он собирался убить вас.
– Мы не были с ним друзьями, - согласилась я.
– Однако в том зале опасность для вас, человек, представлял не только бедняга Этрем. Протарк с самого начала строил против вас козни. Его разговоры о доверии и взаимопонимании ничего не стоили. Сколько миссий сюда закончились неудачей?
– Три, - едва шевельнул губами Рэджем.
– Частные торговые экспедиции. Впрочем, иногда торговцы из каких-то собственных соображений не докладывают об исходе своего предприятия. Ваш корабль... был среди них?
– Не дождавшись моего ответа, он заговорил снова: - Капитан Симпсон и старший исследователь Кирн предполагали, что нам предстоит самая обычная миссия первого контакта. Мы рассчитывали заключить договор, отвечающий взаимным интересам, возможно, добиться разрешения оставить на Краосе станцию. Начало...
Его голос дрогнул. Чтобы немного отвлечь, я толкнула его плечом и получила кусок одеяла - в нем не было необходимости, но мы оказались еще ближе друг к другу.
"Ксенофобия ему не свойственна", - с уважением подумала я.
– Вы великолепно говорите на ланиварианском.
– Я перешла на этот язык.
– Какое удовольствие услышать его снова. Я здесь уже довольно давно.
– А как Протарк планировал поступить с нами? Да, отвлечь его невозможно. Впрочем, может быть, он прав в том, что пытается сразу разобраться в главной проблеме.