Главный врач

Пантюшенко Тихон Антонович

– Я попросила бы не кричать. - Наталья закусила удила.

– Извините, - почел за благо взять себя в руки Орлик. - Но ведь, товарищи, - обратился он к Корзуну почему-то во множественном числе, - как можно понять эту писанину? Это же явное стремление опорочить всех без малейших на то оснований.

– А чего вы так всполошились, Семен Юлианович? - спросила Наталья. Разве за это статья кого-нибудь критикует? Там говорится только, что инициатива могла бы исходить от райисполкома. Высказывается пожелание...

– Вам это кажется пожеланием. А всем остальным - палкой в колеса. А чего стоит ушат грязи, вылитый на нашу торговлю?! Мы что, продаем водку

в неурочные часы? Нет. Все делается так, как и везде. Как в Минске и других городах. Так в чем же тогда дело? Иван Валерьянович! - повернулся к Корзуну. - Как справляется Титова со своими прямыми обязанностями?

– Не блестяще, Семен Юлианович.

– А именно?

– На днях мне сообщили из обкома партии, что к нам выезжает комиссия по проверке жалобы на Титову.

– Что за жалоба?

– В самых общих чертах. По вине Натальи Николаевны погиб механизатор Антон Терехов. Его жена не перенесла смерти мужа и заболела раком. Она в тяжелом состоянии. Чтобы как-то выгородить себя, Титова взяла на воспитание их дочь...

Наталья смотрела на сидящих перед ней людей, слушала их и недоумевала. Да неужели же они в самом деле верят в то, что говорят? Ну, Корзун понятно, этот выдаст белое за черное и глазом не моргнет. Но председатель райисполкома? Ведь его же избирали депутатом. Он выслушивал наказы своих избирателей, обещал честно трудиться, быть справедливым, чутким, отзывчивым. Ну, покритиковали его в газете. Так возражай, если ты прав, или принимай меры, исправляй свои ошибки. Э, нет, вопрос, оказывается, ставится иначе. Председатель райисполкома - номенклатура. Его рекомендовал на этот пост обком партии, обкому он и подотчетен в своих решениях и действиях. И уж во всяком случае не какой-то там Титовой. За сознательный подрыв авторитета руководителя советской власти в районе она, Наталья, должна понести наказание. Так и только так нужно ставить вопрос.

– Словом, готовьте материалы, Иван Валерьянович, а выводы сделаем вместе.

– Мне можно идти? - спросила Наталья так, будто наперед знала, что все так и будет.

– Идите. И зарубите себе на носу, что принцип коллегиальности - главное в нашей работе.

В автобусе ни с кем не хотелось разговаривать. Всю дорогу смотрела в окно. Моросил дождь. Уныние тяжким грузом лежало на душе у Натальи. Она понимала, что один Корзун это бы еще полбеды. Но когда в упряжку с ним становится еще и председатель райисполкома, ей этого натиска не выдержать.

34

Якова Матвеевича выписали. Выписали в сносном состоянии, но прежних сил, хотя бы тех, что были до инфаркта, чувствовал, уже не вернуть. Занимать кресло в кабинете главврача? Нет, это не в его правилах. Нужно уступить место здоровому, энергичному, знающему и, главное, порядочному специалисту. Кого рекомендовать на это место? Корзуна? Ни за что, загубит дело. Тогда кого? Некого.

Настолько Якова Матвеевича огорчала эта мысль, что он места себе не находил, успокаивался только с помощью лекарств. Как же так? Работал не покладая рук, из последних сил. Но, выходит, этого мало. Дальновидный руководитель должен всегда думать о резерве. А он разве не подумал? Подумать-то подумал, да промашка вышла. Ну чем его взял этот Корзун? Ошибся в человеке, вовремя не разглядел червоточины. А когда разглядел, оказалось уже поздно. Что ж, как бы там ни было, надо поправлять дело. Надо идти к Федору Васильевичу.

Шел не с обидой на Корзуна, а с болью за будущее медицины в районе. Секретарь поднялся ему навстречу:

– Садись, дорогой Яков Матвеевич. Садись

и говори, в чем нужна наша помощь.

– Спасибо, Федор Васильевич. Не за помощью я к тебе пришел. Все, что нужно, у меня есть. О другом душа болит. Признаться, тут я и сам виноват.

– Не пойму я тебя, Яков Матвеевич. Давай-ка лучше по порядку.

– По порядку так по порядку. Я, как ты знаешь, уже не работник. Вопрос теперь, кому передать кормило. Так абы-кого назначать нельзя. Горько мне будет, если все пойдет вкривь и вкось. Не личная обида, нет. Душевная боль за людей.

– А Корзун? Разве он не твой выдвиженец.

– Да мой, мой, Федор Васильевич. В том-то и беда.

– А не ошибаешься ты, Яков Матвеевич, насчет Корзуна? Не перегибаешь? спросил Федор Васильевич.

– Дорогой ты мой, - улыбнулся Ребеко. - Да разве же я решился бы настаивать, беспокоить тебя, если б, в больнице лежа, все не обдумал?!

– Н-да... - Федор Васильевич, убегая взглядом, посмотрел в окно. Давай решим так. Я буду стараться отстаивать твою точку зрения. Хотя, откровенно сказать, не уверен, что мое слово будет решающим. Ты знаешь, есть инстанции и повыше. И от них зависит подчас больше, чем от нас.

Такой вот получился разговор. А дня через три из облздравотдела пришел приказ о назначении главным врачом районной больницы, а значит, и всего района Ивана Валерьяновича Корзуна. Первой пришла поздравить его Алина Павловна Мазур.

– Рада за вас, дорогой Иван Валерьянович. Мы все так ждали этого назначения.

– Спасибо, Алина Павловна, - ответил, не скрывая торжества, Корзун. Теперь вы мой официальный заместитель.

– Спасибо за доверие. Постараюсь оправдать.

С поздравлениями шли и шли. Но были и такие, кто под предлогом занятости от этого ритуала уклонились. Больше всех, пожалуй, был огорчен Ребеко. Узнав о приказе, Яков Матвеевич пошел в сад. Думал, успокоится. Но не получилось. Вернулся в дом, принял лекарство и лег на кушетку. Невеселые мысли сдавили сердце. Как же так? Ведь Федор Васильевич обещал сделать все, что от него зависело. А от него многое зависит. Неужели он не поверил? Неужели подумал, что в нем, в Ребеко, говорит личная обида? Да нет, видно, не удалось и ему. Значит, в облздравотделе есть кто-то, кто крепко подставляет спину Корзуну. А может, и в самом обкоме партии.

Недоволен был новым назначением и Павел Павлович Линько. Сказать об этом Корзуну, когда тот вызвал его, не сказал, но и не поздравил, как другие. Корзуна это задело. Поставить его на место? Нет, пожалуй, еще рано. Настрочит заявление об уходе - ищи тогда хирурга. А такого специалиста, как Пал Палыч, с руками оторвут в любом другом месте. Скрепя сердце, Корзун сделал вид, что поздравительному церемониалу значения не придает. Более того, считает, что это вовсе ни к чему.

– Пал Палыч, - начал Корзун, - надеюсь, вы понимаете, что я не всегда смогу быть в отделении и, значит, сполна отрабатывать свои полставки ординатора.

– Что вы мне объясняете? Так было, когда вы были заместителем главврача. А теперь тем более.

Корзун с удовлетворением отметил: ага, Линько не только знает, что он, Иван Валерьянович, главврач, но и признает за ним некоторые привилегии.

– Я бы без разговоров отказался от совместительства, - продолжал Корзун, - но мне, понимаете, не хочется терять квалификацию. Администратор это, знаете, такое дело: сегодня ты фигура, а завтра - никто. Верно я говорю?

Линько неопределенно хмыкнул. Достал носовой платок и, деланно откашлявшись, вытер им рот.