Главный врач

Пантюшенко Тихон Антонович

– Остроумное объяснение. Хотя, честно признаться, оно мне кажется не очень убедительным.

– Так что, надо было судить и того косметолога?

– Да нет, я не за то, чтобы отдавать под суд всех подряд. Так мы можем остаться без специалистов. Но и скрывать промахи в нашей работе, я думаю, тоже нельзя. Брак, скажем, на заводе - это одно, а в работе врача - совсем другое.

Корзун чувствовал, что в чем-то уступает Наталье. Можно продолжать спорить, приводить новые доводы. Но это уже оборона, в которой нет-нет да и появится брешь. Ему, Корзуну, который занимает довольно высокое служебное положение, казалось бы, и карты в руки. У него - опыт. Наталья, наоборот, только-только вышла из стен института, имеет рядовую должность сельского врача. И вот, поди ж ты, завладев инициативой, наступает. А что будет,

когда она станет его женой? Он окажется в полном подчинении. Ну и что? Был же когда-то матриархат. И, говорят, сильному полу не худо в ту пору жилось. Но как подступиться к этой упрямой девчонке? Начать издалека? Расхваливать ее перед матерью? Нет, она не из тех, кто клюнет на эту удочку. Еще, чего доброго, можно и на насмешку напороться. Нет, лучше не заискивать, не сюсюкать, а прямо перейти к делу. Для этого он кое-что заготовил. И, наконец, он начмед района или не начмед? Должны с ним считаться или не должны? Характер есть у каждого. Но нельзя же руководствоваться только чувствами. Есть же, наконец, и разум. Ну где она найдет в своем Поречье еще такого мужика, как он, Корзун? Было бы ей семнадцать - куда ни шло. А то ведь целых двадцать три. В старину таких зачисляли в перестарки и вычеркивали из списков. Она же не глупая и должна это понимать. Понимать-то она, конечно, понимает. Но как знать, что может взбрести ей в голову. Надо ориентир держать на Марью Саввишну. Женщина она пожилая, должна разбираться в этих житейских вопросах.

– А ведь я, Марья Саввишна, - собравшись с духом, начал Корзун после короткого молчания, - приехал к вам свататься.

– Да вроде я уже старовата, - пошутила Марья Саввишна.

– Я к Наташе, - смутился Иван Валерьянович.

– Тут уж дело такое. Как решит сама Наташа.

Наталья давно заметила, что Корзун сегодня настроен решительно, но сделала вид, что застигнута врасплох:

– Это так неожиданно.

– А где же сваха? - вмешалась Марья Саввишна. - Как же без свахи-то?

– Сваха ходит собачьей тропой. А я к вам с честью и правдивой вестью.

– Выходит, ты сам за сваху?

– Считайте, что так. Я человек на виду - без свахи не пропаду.

– Складно говоришь.

– Ты, мама, тоже не лыком шита. Такую сыворотку выдавишь из простокваши, - вмешалась в разговор Наталья.

– Я свое сказала, а вы уж тут досказывайте, - Марья Саввишна поднялась со стула, собрала посуду и ушла на кухню.

– Ну, Наташа, досказывай, слово теперь за тобой.

– Досказывать рано, надо подумать...

Проводив гостя, Наталья и впрямь задумалась. Задумалась о себе. Для девушки двадцать три года - это уже возраст, и ей вроде бы не пристало перебирать с женихами здесь, в Поречье. Да и предлагает ей руку не какой-нибудь шалопай, а заместитель главного врача района. К тому же не старый - нет и тридцати. Но что-то не лежит у нее душа к этому человеку. Пусть даже он спас ей жизнь. Было дело. Но разве это порядочно - требовать чего-то взамен?! А он пристал как с ножом к горлу. Да, она ему благодарна, но это все-таки не то. Когда провожала до калитки, он обнял ее и поцеловал. Наталья его не оттолкнула, но и не ощутила того трепета, которого можно было бы ожидать, будь он ей по-настоящему дорог.

– Ну и что же теперь? - спросила мать, когда она вернулась в дом.

– Не знаю, мама.

– Вот незадача. Раньше выходили замуж по родительской воле, а теперь по своей. Ну поди знай, чья воля лучше.

Перед сном Наталья решила поработать. Достала последний номер журнала "Здравоохранение Белоруссии", пробежала оглавление. Вот, кажется, интересная статья. Но - не читалось. Встал в памяти летний поход по горному Алтаю, чуть не стоивший ей жизни. Шли по правому берегу реки Аргут. Крупные каменные осыпи чередовались с гладкими выступами, похожими на бараньи лбы. В группе, которую возглавляла Наталья, был и Корзун. Неожиданно встретились с ним в школе высшего туристического мастерства в Минске. Когда случалось разговаривать, Корзун держал себя покровительственно. Как же, Иван Валерьянович - заместитель главного врача района. Но что ей до этого? Он просто ей не нравился. Водянистые, навыкате глаза, эта неприятная манера складывать губы в хоботок. Все его попытки обратить на себя внимание Натальи были тщетны. Ну как с этим смириться человеку,

который привык быть на первых ролях? Тем не менее он попросился в ее группу. "Ну какой вам резон? спросила Наталья. - Вы же сами проходили подготовку на старшего". "Однообразие приедается, - ответил шуткой Корзун. - Все командовать да командовать. Хочу побыть в роли подчиненного". Позднее Наталья поняла, что он кривил душою. Как-то Корзун разоткровенничался в том смысле, что из всех в мире вещей только две никогда не приедаются: власть и слава. Они как две сестры, старшая из которых, власть, по-родительски заботится о младшей, славе. Привязанность к ним не проходит с годами, она, как доброе вино, чем дальше, тем больше набирает силу.

Человек бывает, уже совсем на склоне лет, а страсть к этим коварным сестрам не только не угасает, но становится неуемной, поглощает все его думы и помыслы. "Это что-то новое. Я не слышала, чтобы добровольно напрашивались в подчиненные", - ответила Титова.

Милая наивность. Наталья не представляет, что перейти продавцу на командную должность заведующего магазином - это совсем не то, что перейти тому же продавцу в непосредственное подчинение министра торговли. Корзун хорошо усвоил эту арифметику. Кроме того, он также хорошо знает, что уметь подчиняться женщине - это путь к завоеванию ее сердца. Пока же нужно попасть в ее группу.

"Стать мастером своего дела, - пояснил Корзун, - можно и без посторонней помощи. Но на это ушло бы полжизни. Я сторонник другого подхода - перенимать опыт, накопленный другими мастерами. А для этого не зазорно попроситься и в подчинение".

Но тогда Наталья еще мало знала Корзуна. "Ну хорошо, - сказала она. Предположим, я обращусь к руководству с просьбой зачислить вас в группу. Что мне ответят, как вы думаете?" - "Скажут: раз вы просите, значит, у вас есть на это веская причина". - "Какая причина? Сказать, что вы мой жених?" - "Я врач", - не решился продолжать рискованную игру Корзун. - "И я врач". - "Вы не обижайтесь, но я врач со стажем, а вы, извините, без году неделя". - "Ну разве что", - сдалась Наталья.

Корзуна в группу зачислили.

И вот они в походе. На дне глубокого ущелья клокочет неистовый Аргут. Накануне прошла гроза. После нее река притихла, но полностью не успокоилась. К грохоту селевого потока присоединялся шум множества горных речушек. Наталья вышла из палатки, когда все уже проснулись. Корзун, разминаясь, схватил булыжник и с криком "Э-ге-ге-гей!" бросил его вниз. Стоял и слушал, как внизу нарастает гул камнепада. "Жуткая красота!" - крикнул он. Наталья промолчала.

Накануне они шли по левому, считающемуся опасным берегу Аргута. И в самом, казалось бы, неожиданном месте на них обрушился камнепад. Чудом удалось убежать из опасной зоны.

– Вы еще не забыли о вчерашнем камнепаде? - спросила Наталья Корзуна, когда, закончив разминку, они умывались.

– Мишкины шалости?

– Мишка не шалун. У него была цель: прогнать непрошеных гостей или даже заполучить добычу. Ведь он все-таки хищник. А вот вы поступили бездумно. Как знать, кто мог оказаться под вашим камнепадом.

Корзуну выслушивать эти замечания было неприятно, и он попытался обратить разговор в шутку.

– Вы, Наталья Николаевна, забываете, что я все-таки ваш начальник и ко мне нужно относиться с должностным трепетом или хотя бы с уважением. Начальники, они, знаете, тоже люди, с такими же слабостями, как и у остальных.

Титова расхохоталась:

– Что вы такое говорите, Иван Валерьянович? Кто вам вбил в голову такую нелепицу? Да это вы должны трепетать передо мною, беречь свой кадр, осторожненько на него дуть. Ну что вы можете мне сделать? Уволить? Этого никто вам не разрешит, так как я молодой специалист. Наказать за недобросовестный труд? Но я не зря дала клятву врача честно трудиться. Переместить на более низкую должность? Так такой должности нет. Я самый рядовой врач, да притом еще и сельской больницы. А вот вы, насколько я понимаю, этих преимуществ лишены. Так кто же из нас и перед кем должен трепетать? - и, не ожидая ответа, Наталья вдруг сказала, просительно, тихо, чтобы никто не услышал: - Иван Валерьянович, зря вы пытаетесь ухаживать за мной. Видите, какая я злюка. Со мною одна морока.