Гипнотизер
Шрифт:
— Беньямин звонил мне полчаса назад. Он ничего не знает — ни где он находится, ни кто его забрал, ничего. Знает только, что лежит в машине… пока мы говорили, машина остановилась, Беньямин сказал, что слышит шаги, потом закричал, и стало тихо.
Эрик услышал, как за спиной плачет Симоне.
— Он звонил со своего собственного телефона? — спросил Кеннет.
— Да.
— Раньше он был выключен… я пытался проследить его еще вчера. Телефон подает сигналы на ближайшую базовую станцию, даже когда
Эрик молча слушал объяснения Кеннета о том, что телефонные операторы обязаны помогать полиции в соответствии с законом о средствах связи, параграфы с 25 по 27, если расследуемое преступление предусматривает минимальное наказание в виде тюремного заключения сроком не менее двух лет.
— Что телефонисты могут найти? — спросил Эрик.
— За точность не поручусь, она зависит от станций и телефонных узлов. Но если нам чуть-чуть повезет, мы определим место, откуда исходил сигнал, с точностью до сотни метров.
— Не теряйте времени, вам надо торопиться.
Эрик закончил разговор, постоял с телефоном в руке, а потом отдал его Симоне.
— Что у тебя со щекой? — спросил он.
— Что? А, это ничего.
Они посмотрели друг на друга, уставшие и слабые.
— Зайдешь? — спросила Симоне.
Он кивнул. Постоял немного, стащил с себя ботинки. Увидел, что в комнате Беньямина включен компьютер, и пошел туда.
— Нашла что-нибудь?
Симоне встала в дверях.
— Кое-какие письма, переписку Беньямина и Аиды. Кажется, им кто-то угрожал.
— Кто?
— Мы не знаем. Папа думает над этим.
Эрик сел за компьютер.
— Беньямин жив, — тихо сказал он и посмотрел на нее долгим взглядом.
— Да.
— Похоже, Юсеф Эк тут ни при чем.
— Ты говорил это по телефону. Что он не знает, где мы живем. Но он же звонил сюда, верно? Значит, мог и…
— Это другое, — перебил Эрик.
— Почему?
— Сюда звонок перевели телефонистки. Я когда-то просил их переводить мне важные звонки. У Эка не было ни нашего телефонного номера, ни нашего адреса.
— Но кто-то забрал Беньямина и бросил в машину…
Она замолчала.
Эрик прочитал письмо Аиды, где она сожалела, что Беньямин живет в доме лжи, потом открыл вложенное изображение: фотография со вспышкой, сделанная ночью на желто-зеленой, заросшей травой лужайке. Земля как будто немного поднималась возле низенькой живой изгороди. Позади сухой изгороди угадывалась задняя сторона коричневого дощатого забора. С краю в ярком белом свете виднелась зеленая пластиковая корзина для листьев и что-то, что могло быть картофельным полем.
Эрик долго рассматривал фотографию, пытаясь понять, в чем ее смысл, нет ли на ней какого-нибудь ежа или летучей мыши, но так ничего и не нашел. Всмотрелся в темноту позади блика от вспышки — нет ли там человека,
— Какая странная фотография, — прошептала Симоне.
— Может, Аида просто вложила не тот файл, — предположил Эрик.
— Тогда было бы понятно, почему Беньямин выбросил письмо.
— Мы должны поговорить с Аидой, если оба эти…
— Фактор, — плачущим голосом сказала Симоне.
— Я знаю…
— Ты ввел ему в понедельник фактор?
Эрик не успел ответить — она вышла из комнаты. Эрик направился следом за ней, на кухню. Когда он вошел, Симоне стояла у окна и сморкалась в бумажное полотенце. Эрик хотел обнять ее, но она отстранилась. Он точно помнил, когда сделал сыну последнюю инъекцию. Инъекцию фактора, который помогал крови Беньямина свертываться, оберегал от внезапного кровоизлияния в мозг, лекарства, благодаря которому мальчик не истечет кровью от резкого движения.
— В понедельник утром, в десять минут десятого я сделал ему укол. Беньямин собирался кататься на коньках, но вместо этого поехал в Тенсту с Аидой.
Симоне кивнула и с искаженным лицом стала считать:
— Сегодня воскресенье. Следующий укол надо делать завтра утром, — прошептала она.
— За несколько дней ничего страшного не случится, — сказал Эрик, стараясь успокоить ее.
Он посмотрел на жену, на ее утомленное лицо, прекрасные черты, веснушки. Светлые джинсы с низкой талией, край желтых трусиков над поясом. Ему захотелось остаться здесь, просто остаться, захотелось, чтобы они спали вместе. На самом деле ему хотелось заняться с ней любовью, но он знал, что сейчас не время, слишком рано даже пытаться, слишком рано вожделеть.
— Я пойду, — пробормотал он.
Симоне кивнула.
Они посмотрели друг на друга.
— Позвони, когда Кеннет отследит разговор.
— Куда ты сейчас?
— На работу.
— Спишь в кабинете?
— Это довольно практично.
— Можешь спать здесь.
Эрик от удивления не знал, что ответить. Но секундного молчания хватило, чтобы Симоне истолковала его заминку как колебания.
— Не думай, что это приглашение, — торопливо сказала она. — Не воображай себе ничего такого.
— Мне все равно, — ответил он.
— Перебрался к Даниэлле?
— Нет.
— Мы уже расстались, так что врать не обязательно. — Симоне повысила голос.
— Ладно.
— Что? Что «ладно»?
— Я перебрался к Даниэлле, — солгал он.
— Хорошо, — шепнула она.
— Да.
— Я не собираюсь выспрашивать, молодая ли она, красивая и…
— Она молодая и красивая, — оборвал Эрик.
Он пошел в прихожую, обулся, вышел из квартиры и закрыл дверь. Подождал, услышал, как Симоне заперла дверь и накинула цепочку. Эрик стал спускаться по лестнице.