Гиностемма
Шрифт:
— Сеньор, туда нельзя! — прорывалось сквозь возмущенное непотребство тирады на португальском. — Частная территория! Пять уровней защиты! Вооруженная охрана! Посадят в тюрьму, сеньор! И вас, и меня… — последние слова прозвучали с жалобным придыханием.
Запыхавшись и тяжело дыша, водитель скрючился в тени лавровых деревьев, уперев руки в колени и обреченно наблюдая, как чрезвычайно резвый турист не по годам споро седлает невысокие деревянные ворота. «Проезда нет!», «Штраф за нарушение», «Въезд только по пропускам» и другие запрещающие таблички и надписи на большинстве мировых языков плотно облепляли выкрашенные свежей краской
— Откуда знаешь про охрану и уровни защиты? — внутренний врач Себастиана на автомате поставил диагноз и прописал задыхающемуся от десятиметровой пробежки диету, режим дня и смену деятельности.
— От бывшей жены старшего брата матери, — с готовностью, но все еще хрипло от сбившегося дыхания, сообщил гид. — Тетя Инеш работа в замке на вулкане.
— Где работала? — Керн перекинул ноги обратно, ловко спрыгнул на землю и подошел к выдохнувшему с явным облечением водителю. Сумасбродный турист больше не выглядел сумасшедшим одержимым и явно не собирался совершать глупости в ближайшее время. Удовлетворить любопытство приезжего показалось мужчине наименьшей из возможных зол. Махнув в сторону скрытой за верхушками лавровых деревьев вершины дремлющего вулкана, гид попытался вернуть голосу привычный показательно-бодрый тембр опытного экскурсовода:
— Еще в середине прошлого века земли с этой стороны пика скупил какой-то эксцентричный богач с материка. Старики поговаривали, что расплатился он кровавым золотом, а сам был то ли астрологом, то ли наркологом самого Адольфа* (имеется в виду Адольф Гитлер).
Бас скептически хмыкнул, но вместо комментария вытащил из компактного рюкзака бутылку с водой и протянул говорящему. Тот благодарно кивнул, обильно смочил горло и завистливо оглядел бодрого, подтянутого клиента. Мини — спринт и лазанье по забору никак не отразились на размеренном дыханье и цвете лица туриста:
— Нда, лет пять назад в вашем возрасте и мне бег с препятствиями был ни по чем! Вот бы скинуть годков десять, да килограмм двадцать накопленного опыта. Вам ведь около сорока?
— Сорок восемь, — дружелюбно кивнул Бастиан и постарался сдержать ухмылку при виде округлившихся от удивления глаз гида. Азорец быстро совладал с собой и тут же, переведя тему, с удвоенным воодушевлением продолжил:
— Прямо на склоне отгрохал настоящих замок, не побоялся. Что взять с чокнутых иностранцев, — на этой фразе туземец бросил на Бастиана косой взгляд, — здесь же постоянно трясет. Буквально за пару лет до моего рождения Санто-Антонио почти с землей сравняло, а это буквально десяток миль к востоку. Народ тогда со страху в Америку рванул, если не половина, так треть точно свалила. Мы ж тут в прямом смысле на вулкане живем, да… — мужчина и дальше мог бы продолжать тираду о превратностях жизни в сейсмоактивной зоне, но нервный и, как оказалось, слегка чокнутый приезжий уже нетерпеливо скрестил руки на груди и постукивал кончиками пальцев по яркой татуировке сердца на предплечье.
— Ясно дело, природа не щадит ни богатых, ни бедных. Замок порушило,
— Похоже не особо секретная, раз о ней всем известно, — за скептической улыбкой доктор Керн спрятал настоящий интерес. Убежище таинственного миллиардера сильно смахивало на обитель злодеев из старых фильмов про Джеймса Бонда, но магическое тату и влюбленность в ведьму вынуждали верить в иррациональное.
— Моя тетка видела своими глазами! — обиженно засопел гид. — Она работала в замке сиделкой и рассказывала разное.
— Например? — Бастиан подобрался, ухватившись за нужную нить разговора.
— Например, что там все из камня, стекла и металла, только в оранжерее есть зелень. Помню, как она возмущалась: «Приехать на Азоры и не посадить у дома ни одной гортензии?! Неслыханно!»
— А что с лабораторией?
Местный пожал плечами:
— Да кто ж знает. Вроде жена у графа больна, и он все лекарство ищет, только видать без толку, раз сиделки до сих пор в замок требуются.
«Бинго!» — чуть не выкрикнул Бас, но, постаравшись сохранить нейтральное выражение, вслух произнес:
— Вы сказали «граф»? Кто сейчас кичится титулами?
Довольный эффектом и тем, что заинтересовал, гид с готовностью выдал:
— Ага, граф, так его называют. Хотя может он барон какой, или принц. Никто же не просил титул предъявить. Но лично я думаю — никакой он не граф, а просто богач, не знающий какую еще придурь от избытка денег учудить.
— А жена у него, какая она? — в ожидании ответа Себастиан от напряжения прикусил изнутри губу.
— Понятия не имею, — пожал плечами собеседник,
— Инеш не рассказывала. А когда кто, как вы сейчас, много вопросов начинал задавать про замок, про графа, да про малохольную жену его, тетка злилась, сообщала, что подписала договор о неразглашении и меняла тему.
— Жаль, — искренне выдохнул Бас.
— Сдался вам этот дом на горе! Едем дальше, с другой стороны открываются отличные виды на лагуну, я покажу вам левады* (вымощенные камнем оросительные каналы на острове Мадейра), почти как на Мадейре…
Но Бастиан Керн погрузился в раздумья и не проявлял интереса к завлекательной речи о местных красотах и достопримечательностях. Сев в пикап, он в десятый раз отказался от настойчивого предложения продолжить поездку и, уже на обратном пути к городку Мадалена, не выдержав, спросил:
— Ваша тетя, где она сейчас?
— Уехала. Пару лет как перебралась в Лиссабон, поближе к внукам.
Бас задумчиво посмотрел в окно. Наметившаяся путеводная нить натянулась и лопнула, истонченная неумолимым временем. Сердце на предплечье болезненно кольнуло. Привычным жестом доктор Керн потер тату. Он мучительно боялся опоздать к той, которая числилась мертвой вот уже тридцать лет.
— Если вам настолько интереснее капризы богачей, чем тайны истории и красота природы, отвезу в одно место. Найдете там местных сплетников и приличную выпивку, — гид обиженно надулся, и только заметно повеселевший клиент и щедрые чаевые примирили островитянина с вышедшими из-под контроля планами по обдиранию бестолкового туриста.
*
— Пожалуй, это пиво с лучшим видом за всю мою жизнь, — Бастиан смотрел на лагуну сквозь наполовину опустошенный бокал. Сидящий рядом на скамье местный согласно кивнул: