Гималайский зигзаг

Чернецов Андрей

Лал Сингх зарычал, как раненый слон. Молодой человек, нимало не смущенный грозным видом разъяренного начальства, подошел к полицейскому и слегка коснулся его плеча.

– Пройдемте в ваш кабинет, – произнес он тихим и спокойным голосом. – Нам лучще переговорить с глазу на глаз.

Начальник полиции дернулся, пытаясь стряхнуть с плеча грязную лапу наглеца, затем посмотрел в глаза нахальному парню – и как-то внезапно обмяк. Обмяк, осунулся и, как показалось свидетелям этой сцены, даже как-то похудел.

– Да, пожалуй, – покорно согласился

он. – Пройдемте, господин.

«Ничего себе!», – только подумала Бетси.

Никто из задержанных, за исключением мисс МакДугал и профессора Енски, ни слова не понял из диалога двух индийцев, но было видно, что молодой пастух сумел укротить тигриный нрав местного босса.

– Так ему, парень! – восторженно завопил Мочалка Перси. – Знай наших!

– Эх, меня б туда, – мечтательно почесал грудь Покровский, – уж я б ему, psu legavomu, все бы популярно объяснил!..

И он красноречиво сжал огромные кулачищи.

Амода и Лал Сингх переместились в кабинет начальника полиции. Их не было минут пятнадцать, но Бетси показалось, что прошла вечность. Сердце бешено колотилось. Она даже загадала некое желание, но испугалась и прогнала глупую мысль прочь.

…Когда дверь в кабинет начальника полиции вновь открылась, его хозяин появился оттуда весь покрытый потом. Вытираясь большим узорчатым платком, он подошел к камерам и, затравленно оглянувшись на по-прежнему невозмутимого Амоду, выдавил:

– Мисс МакДугал, официально извещаю вас, что с этой минуты вы свободны. Обвинение с вас снято. И… И примите мои извинения от имени индийского правительства.

Девушка подумала, что она ослышалась.

– Простите, – переспросила она на хинди. – Правильно ли я вас поняла?

Лал Сингх дрожащими руками вставил ключ в замочную скважину и открыл дверь ее клетки.

– Можете идти, мисс МакДугал.

– Ни хрена себе! – взревел Покровский. – А как же мы? Парень, будь человеком, не бросай нас!

– Отец родной, – заныл Миша, – усынови! Удочери!

– Мама ее! – философски заметил Мочалка Перси. – Эх, ее мама!

По прежнему неузнаваемый господин Лал Сингх сходил в кабинет, чтобы вернуть «уважаемой мисс МакДугал» рюкзак и конфискованный пистолет вместе с патронами, а затем повторил процедуру освобождения, на этот раз с семейством Енски. Правда, извиняться не стал, только махнул рукой. Ладно, мол, идите, я же вас не бью…

– Volki pozornie! – взревел Бумба. – А нас?

Но на этом волшебство иссякло.

– …Ам, как тебе это удалось? – теребила Бетси парня по пути в «Дерби», но тот лишь отмалчивался да загадочно улыбался.

Кашмирские сумерки были такими густыми, такими упоительными, что даже свет в номере зажигать не хотелось. На мебели, на полу, укрытом мягким ворсистым ковром, лежали колдовские тени, от одного вида которых в голову лезли самые бесстыдные мысли.

…Во всяком случае так почему-то казалось Бетси.

Амода вошел в номер первым и тут же по-свойски

расположился на диване. Девушка неуверенно осмотрелась. Все на месте, так как и оставляла, однако за ту неделю, что она была в отлучке, жилище стало каким-то чужим, неуютным. Пожалуй, если бы рядом не было Амоды, Бетси и вовсе бы почувствовала себя потерянной и даже несчастной. Вроде и работа наполовину сделана, и в каталажке ночевать не пришлось, но…

Молодой человек упорно молчал, испытующе глядя на нее лукавыми черными глазами, и в этом взгляде Бетси почудилось нечто новое, ею доселе незамеченное. А может быть, все дело в сумерках?

Внезапно девушка ощутила странную неловкость. Не то чтобы она впервые в жизни находилась в номере с мужчиной приятной наружности. И все-таки, Бетси поспешила разрушить двусмысленную паузу.

– Слушай, где тут у свет включается? А то я забыла…

– Понятия не имею, – усмехнулся Амода, не отрывая пристального взгляда от девушки. – Ведь это не мой номер.

Конечно, Амода был прав. Он не мог знать, где выключатель – точно так же, как и не мог просто так уговорить усатого полицейского отпустить ее с миром. Опять притворяется? У Бетси уже не оставалось никаких сомнений, она давно догадывалась, что Амода не такой простачок, за которого себя выдает. Но, к собственному удивлению, девушка поняла, что на самом деле у нее нет никакого желания доискиваться до правды. Нет света? Неизвестно, где выключатель? Ну и прекрасно. Только вот…

– Знаешь, я, наверное, пойду душ приму, – заявила она и направилась в ванную комнату.

Возражений, естественно, не последовало.

Стоя под теплыми и клейкими, как и все в Кашмире, струями душа Бетси думала об Амоде. То есть, продолжала думать. Что-то слишком много времени она посвящала этого занятию в последние дни. Ведь у нее же задание. Но…

…Но ведь красивый парень! Она заметила это еще в их первую встречу. Высокий, хорошо сложен, прекрасно вылепленная мускулатура, запоминающееся, слегка скуластое лицо, глубокие, темные глаза, взгляд такой, что увидишь – не забудешь вовеки. Но не это главное, ведь человек – не иллюстрация с обложки таблоида! В Амоде что-то было… Точнее многого не было – ни капли вульгарности, ни грана самодовольства, свойственного большинству ее бывших друзей и приятелей. Напротив, в парне чувствовалось не только сила, но и способность понимать…

«Расфилософствовалась! – оборвала себя девушка. – Тоже мне, „Унесенные ветром“! Просто я не прощу себе, если в этот же вечер, прямо сейчас, мокрой, из душа, даже не вытираясь, я… то есть, мы…»

И тут же осеклась.

«А что, если, – пришла на ум трезвая и скучная мысль. – все это только мне кажется, обычные гормоны плюс нервное потрясение? Кинусь к нему, голая, в пупырышках, что он обо мне подумает? Ясно что! Богатая скучная потаскуха при деньгах, приехавшая за острыми ощущениями и готовая залезть в постель к любому смазливому мужику… Ужас!»