Гидрономикон. Часть 1

Марин Олег

С другой стороны доносился богатырский храп Германа. Вот уж у кого железные нервы, думала она. Полкотелка каши выжрал, заполировал сверху кружкой разведенного спирта, и хоть бы хны. Как можно спать, когда твой друг где-то там?

Она снова вспомнила апельсиновую корку каяка, которую швыряло кипящим потоком. Представилось худощавое тело Горца, выброшенное на камни, безвольное и изломанное, словно тряпичная кукла. Но вместо небритой физиономии, окруженной копной непослушных соломенных волос, отчего-то всплывало в памяти лицо отца. Неужели и с ним такое

случилось... Невозможно представить, что его больше нет. Совсем нет. Нигде!

В горле и груди сжало так, что вздохнуть больно. Ужасно хотелось, чтобы кто-то большой и сильный обнял или хотя бы подержал за руку.

Я больше никогда не смогу заснуть, подумала Инга отрешенно. И отключилась.

***

– У меня работа, Нюшка, - заявил Санька, когда она продемонстировала надпись из воды.
– И вообще... Слушай, давай попа позовем, а?

– На фига?
– не поняла Инга.

– Квартиру освятить. Или что там попы делают? Пусть это... экзорцизмом займется, прогонит злого духа, так сказать.

– Сам ты злой дух, - обиделась Инга.
– Это, между прочим, мой папа!

Санька демонстративно приложил ладно ей ко лбу.

– М-да, ежа надо спасать. Он долго не протянет.

Инга недовольно дернула головой, стряхивая его руку. Молчел вздохнул:

– Елки-иголки! Какой папа, Нюш? Ты знаешь, я твоего отца всегда уважал, но... Его больше нет. Пора уже с этим смириться и жить дальше. Может все эти...
– он помахал руками перед лицом.
– Явления эти... Может, ты сама их и провоцируешь.

– Что-о?!

– А то!
– бредовая идея явно понравилась ее автору.
– Ты скучаешь по отцу и, сама того не желая, искажаешь энергоинформационное поле и моделируешь...

– Надписи из воды?
– саркастически спросила Инга.

– Не хочешь попа, давай позовем голотерапевта.

– И этот туда же. Ты сам-то здоров, Сань? Короче, не хочешь мне помогать - без сопливых обойдемся!

– Елки-иголки! Ну почему сразу не хочу, - заюлил он.
– Как раз таки, наоборот. Я только сказал, что не могу вот так все бросить и рвануть неизвестно куда непонятно зачем.

Инга обиделась. Выставила его за дверь, решив, что пора уже ставить точку. На следующий вечер Санька взял квартиру приступом. Притащил цветов, корзину с шоколадом, вином и прочими глупостями. Бил себя пяткой в грудь, чистосердечно раскаиваясь в содеянном и умоляя о смягчении приговора. И когда она дала слабину, заявил:

– Я знаю, кто может нам помочь!

Инга хмыкнула. Нам? Ну-ну...

– Неразлучники!
– гордо объявил Санька, не замечая ее скептицизма.

– С чего это?
– фыркнула Инга.

– У них знаешь, сколько знакомых? Посоветуемся с умными людьми.

– Да о чем с ними советоваться?

– Как о чем? Мы же в Китай едем искать твоего отца.

– Мы?

– Нюшка, я все решил! Это серьезное мероприятие, так что даже и не пытайся возражать. Сейчас я им звякну и...

Пока Санька тыкал в экран мобильника, Инга, страдальчески

морщась, рассматривала подживающие кошачьи царапины на бедре. Ну почему она такая невезучая? Вечно с ней что-нибудь случается! То в лифте застрянет, то но равном месте рухнет, запутавшись в собственных ногах. Если в метро едет, так обязательно в ее вагоне свет выключится. М-да... Именно во глубину китайских руд и переться с такой кармой!

– Все!
– объявил Санька, захлопывая мобильник.

– Что все?

– Они сейчас подъедут.

– Сдурел? На фига они мне тут сдались?!

– Какое тяжёлое у тебя настроение - никак не поднять! Просто кол с минусом ему за поведение! Ну, что ты в самом деле, Нюшка. Сядем, потрещим за рюмкой чая...

Кретин, устало подумала Инга. Только сладкой парочки мне сейчас и не хватает для полного счастья! Но заставить Саньку перезвонить и отменить встречу нереально, это она знала по собственному опыту. Так что пришлось отдирать измученное тельце от дивана и срочно приводить себя в божеский вид - жили неразлучники в пяти минутах езды.

– Круто!
– восхищенно выдохнул Левушка, просматривая только что отснятые кадры.

– Что круто? Ничего крутого не вижу!
– ощетинилась Инга.

Чувствовать себя гибридом дрессированного медведя с великим фокусником прошлого Гарри Гудини ей порядком надоело. Идиотская водяная надпись не вызывала уже ничего, кроме раздражения. И вообще - глупо все это! Как в третьесортном голливудском ужастике - загадочные буквы, сгущающаяся опасность... Чушь собачья.

Инга с грохотом швырнула в ванную распылитель душа, из которого минуту назад поливала кафель, создавая на стене обращение неизвестно от кого.

– Слушай, а если на пол плеснуть?
– с любопытством спросил Левушка.
– Ну просто - взять и из кружки шмякнуть.

Инга молча притащила из кухни бокал, налила воды и выплеснула на линолеум в коридоре.

"КАПА"

– Кру-у-у-уто...
– опять поразился Левушка и снова принялся щелкать навороченной камерой.
– А если...

– Лео, хватит, - пробасил Семен.
– Не видишь, что ли - ей не нравится.

Инга испытала короткий, но острый приступ благодарности - впервые с начала всей этой фигни (по-другому и не скажешь!) кто-то отнесся к ней с сочувствием. Она даже не обратила внимания на некультурное именование себя в третьем лице. Но низкорослый вертлявый Левушка не желал сдаваться просто так.

– Сема, ты не врубаешься в тему!
– пафосно заявил он.
– Мы стали свидетелями реально необъяснимого явления! Ты сколько лет про всяких барабашек пишешь?

– Много, - угрюмо отозвался Семен и бросил на Ингу извиняющийся взгляд - мол, что возьмешь с дурачка...

– Вот!
– Левушка воздел кверху палец с наманикюреным ногтем и спросил: - А хоть раз было, чтобы ты описывал то, что на самом деле не имело объяснения? Нет! Потому что... Э-э-э... Не знаю почему.

– Потому что нет ничего необъяснимого, есть необъясненное.