Гидрономикон. Часть 1

Марин Олег

Такое ощущение бывает во сне: вроде и страшно, но знаешь, что на самом деле ничего ужасного случиться не может, потому что рядом человек, который знает, что нужно делать. Здесь не имели значения ни ее внешность и связи, ни Санькины финансовые возможности, ни творческие амбиции Левушки, ни энциклопедические знания Семы. Все уперлось в личные качества того, кто работал веслом слева от нее. От него одного сейчас зависела Ингина жизнь и благополучие.

И вовсе не похож на Харона, подумала она. Очень даже участливый.

С самого начала обо всех заботился, и старался сделать так, чтобы им было хорошо. Оттого и попросил своего приятеля пересесть на каяк, а сам занял место рядом с ней. Как хорошо, что Горец, а не Герман проходил каскад на каяке и...

Инга помотала головой. Нет, нельзя так думать. И вообще, нужно думать о позитивном, чтобы изменить реальность, так как тебе нужно. Никакой это не Стикс. И все идет по плану. Мы с самого начала собирались искать пещеру. Герман привел нас сюда, Герман нас отсюда выведет. Да, именно так!

А может... Может то, что нас сюда занесло и есть знак, о котором я просила? Папа-

папа, скажи, что это так.

Тихий плеск был ей ответом.

Впервые с того момента, как оранжевая скорлупка каяка растворилась в

белой пене, спазм, скрутивший внутренности тугим узлом, немного отпустил. Инга выдохнула, сжала зубы и навалилась на весло, стремясь попасть в такт с Германом. Раз-два, раз-два. Плевать, что руки и плечи налились свинцовой тяжестью. Плевать, что давно не чувствуются колени. Раз-два, раз-два.

Когда она окончательно выбилась из сил, Герман ткнул веслом прямо перед собой.

– Встаем на чалку здесь. Отдохнем и будем решать, куда двигаться дальше.

Уткнувшись в небольшой треугольник пологого берега, река раздваивалась, убегая в темноту.

Холодно. Стоит перестать двигаться, сухой прохладный воздух пробирается под одежду. Девять градусов по Цельсию -- не то что бы мало, но щеки стягивает холодной маской. Инга потерла ладони друг о друга, сунула под мышки, чтобы хоть как-то согреться.

Пещера была большой, но видно лишь то, что пападает в круг света от налобного фонарика, остальное скрывается во мраке. Подземный мир, чужой, одномерный, навязывал людям свои правила. Вверх-вниз, вперед-назад; можешь идти, можешь стоять. Вариантов не много.

Инга села на камень. Рядом, свернувшись в клубок, лежал на спальнике Левушка.

Как только Подольский почувствовал под ногами твердую землю, с ним случился нервный срыв. Он набросился на Германа с кулаками, колотил его по груди, возбужденно выкрикивая нечто нечленораздельное. Семен успел вовремя оттащить бойфренда, спася от неминуемого хука правой. Левушка забился в его руках, зарыдал. Потом обмяк, повалился в песок и перестал реагировать на окружающих.

– Все, сломался ковшик, - констатировал Герман.

Зрелище было ужасное. Левушка --

жалкий, похожий на мокрую мышь, -- глядел остановившимися глазами куда-то в темноту. Волосы слиплись сосульками. Руки у него тряслись, а губами беззвучно шевелились.

– Ты меня слышишь, Лео?
– Семен тормошил друга, как тряпичную куклу, и сам был близок к истерике. Высокий лоб покрылся каплями пота, несмотря на холод.

– Бесполезно. Клаустрофобка, тут уговорами не поможешь, - Герман достал фляжку и, разжав фотографу зубы, влил немного спирта в рот.

Левушка жалобно застонал, но спирт проглотил.

Семен заботливо упаковал приятеля в спальник и длинно прерывисто вздохнул.

– Будем надеяться, что проспится этот... твой и придет в себя, а то...
– Герман осекся, а затем сказал излишне бодро.
– Ну что, силы еще остались?

– В каком смысле?
– удивился Семен.

– Надо осмотреться. Решить, что дальше. Пойдешь со мной.

– А... Левушка как же?

– Инга присмотрит. Да?
– Герман перевел взгляд на нее. Инга судорожно кивнула, чувствуя, как пересохло во рту.

– Вот и отлично. Значит, остаешься за старшую. С этого глаз не спускай, чтобы не отчебучил чего. Отсюда не шагу. Все понятно? Минут через пять выходим.

Изнутри поднимался черный как вода страх. Сейчас они уйдут. Растворятся в темноте. Она больше никогда их не увидит. Ее бросят. Они с Левушкой останутся одни в каменном мешке. Двум здоровым мужикам проще выбраться. Зачем тащить за собой женщину и хилого нетрадиционала...

Инга бросилась следом, схватила за рукав, прижалась всем телом к широкой спине. Слова накатывали изнутри, пузырясь на губах:

– Герман, возьми меня вместо Семы. Ну, пожалуйста! Не оставляй меня здесь. Я буду делать все, как ты скажешь. Я совсем не устала. Я заплачу, сколько нужно. Мы можем договориться. Вытащи меня отсюда, слышишь, Герман? Не бросай меня, пожалуйста. Я не хочу... Я не хочу умирать здесь.

Кровь стучала в висках и обжигала щеки. Инга ненавидела себя за липкий бабский страх, за трясущиеся руки и срывающийся голос. Ненавидела стоящего перед ней самца, свидетеля и виновника ее унижения. В обычной жизни этого бы никогда не случилось, а тут... Форсмажор. Ей нужен союзник, если она хочет выжить.

Герман повернулся, обхватил ее сильными ручищами, притиснул к намечающемуся животу. Квадратная физиономия расцвела плотоядной улыбкой.

Что я наделала, ужаснулась Инга...

...и вдруг обнаружила, что сидит на камне, рядом с "неразлучниками". Семен качал на руках завернутого в спальник Левушку, словно большого младенца.

– Всем понятно?
– спросил Герман.
– Инга?

Она через силу кивнула.

– Выходим минут через пять.

Инга встала, как во сне сделала несколько шагов за ним.