Гидрономикон. Часть 1
Шрифт:
– Инга? Вот так сюрприз!
Когда резкость вернулась, а тошнота, наоборот, прошла, Инга разглядела лучики морщинок, бегущие от уголков черных глаз, пигментные пятна на руках, седые нити в туго заплетенной косе...
– Тетя Люся! А я думала - обозналась. Сто лет у вас не была. Вы извините, что без звонка, а дядя Леша дома?
– Что ты, мы тебе всегда рады. Леша на кухню пошел, чайник ставить. Мы как раз чай собрались пить. Как же здорово, что ты пришла! Располагайся, я сейчас его позову, - тетя Люся растворилась в темном коридоре.
Инга принюхалась. В комнате пахло сладковатым шоколадным запахом старых книг. Они тут были повсюду: возвышались башнями, облепив стены, как ракушки скалы, заползали на
Раньше Инге нравилось бывать в этом мирке. Когда она была маленькой, они с отцом часто приходили сюда. Бывало, она засыпала где-нибудь в уголке над тяжеленным атласом с картинками под бесконечные разговоры папы и дяди Леши. Потом сквозь сон чувствовала, как папа несет ее на руках и укладывает на кровать, и беседа снова возобновлялась.
После того, как папа не вернулся, мама, пятнадцать лет назад переехавшая в Израиль с новым мужем, звала ее к себе. Но, во-первых, Инга представить не могла себя в другом культурно-языковом контексте, а, во-вторых, тут у нее была своя жизнь, работа, друзья, Санька. Дядя Леша и тетя Люся вполне заменяли ей семью. С кем было советоваться, если не с ними?
– Дядь Леш, а папа вам не рассказывал, зачем он вообще в этот Китай поехал? Что он там искал?
– спросила Инга, глотнув обжигающего чаю, и поставила чашку на крохотный кофейный столик. Как они только такой горячий пьют?
– Доказательства.
– Чего?
Дядя Леш и тетя Люся переглянулись.
– Гм-м... В частности -- теории появления воды, - с опаской сказал дядя Леша.
Папе не удалось привить дочери любовь к точным наукам, как он ни старался. Наверное, Артемьев заметил замешательство в ее взгляде. Он крякнул и принялся объяснять:
– Видишь ли, точно неизвестно каким образом Земля, образовавшейся из камня и лавы, не имевшая ни атмосферы, ни озонового слоя, превратилась в планету, более чем на две трети покрытую водой. Многие считают, что молекулы воды уже содержались в камне и стали океанами, когда Земля остыла. Федор считал эту теорию ошибочной. Во-первых, по его мнению, воды, содержащейся в камнях, не хватило бы, чтобы наполнить океаны. Во-вторых, если она там и была, то испарилась бы из-за близости Солнца. А в-третьих, эта теория никак не объясняет появления Луны, которая так же содержит воду. Так вот, другие, в том числе и твой отец, считают, что четыре с половиной миллиарда лет назад Земля столкнулась с космическим телом, состоявшим не из камня, а изо льда и воды.
– Погодите, дядь Леш, а в Китае-то он что хотел найти?
– Обломки планетоида. Один из учеников Федора на основании кое-каких древних источников рассчитал, что ледяной гигант мог предположительно упасть в районе современного северного Тибета.
– Это какой ученик? Чернюшок что ли?
Артемьев кивнул.
Гришу Чернюшка папа любил, как родного, и все надеялся, что Инга проявит к нему благосклонность. Ну как же, молодой ученый, без пяти минут доктор геолого-минералогических наук с большими перспективами и золотым сердцем. Ага, застегнутый на все пуговицы зануда, который в тридцать два года жил с мамой. Отца это не волновало, у них-то всегда находились темы для разговора. Инга встретилась с Гришей разок, чтобы папа отвязался. Два часа Чернюшок, уставившись в чашку с кофе, картаво нудил о водных кластерах и динамической теории. За это время она успела початиться с Гелькой, просмотреть свежайшие работы Левушки и пару популярных роликов, ответить на новые письма и смертельно заскучать. Когда Инга больше не могла
– У меня даже есть собственная двушка, пг"авда на окг"аине... Так что г"ешение за тобой". Инга его душевного порыва, увы, не оценила. Нет, а на что он вообще рассчитывал?!
Как же убивалась Гришина мама во время гражданской панихиды в Университете...
– В общем, один международный фонд выделил солидный грант на его изыскания. Не мог же он от такой чести отказаться...
– Да уж... А во-вторых?
– Что во-вторых?
– Ну, вы сказали, во-первых, значит должна быть и вторая причина...
Артемьев переглянулся с женой, но промолчал.
– Т-а-а-к! Это как-то связано с семейными легендами? Понятно, - сказала она, хотя ей было совсем не понятно.
– Ты же знаешь, как он увлекался фольклором.
– Не слушай этого старого скептика, - замахала руками тетя Люся.
– Фольклор! Много он понимает! Куньлунь - это ось мира, там истоки жизни. Это не фольклор, это - история.
– А зачем ему понадобился этот... астероид или что там?
– Это связано с его экспериментами и, конечно, рукописью.
– Папа писал книгу?
– Он тебе не сказал?
– В последнее время мы редко виделись, - голос дрогнул.
– Не кори себя, Капа, - сказала тетя Люся.
– Кто же знал, что вот так выйдет...
Выпей еще чаю, а то остынет.
Инга послушно взяла чашку, поднесла ко рту. И поставила на столик, так и не сделав глоток.
– Дядь Леш, а у вас этой рукописи нет?
Артемьев покачал головой.
– Распечатка была, ты же знаешь, мы с Люсиндой на цифре не читаем, только бумагу. А потом мы с твоим отцом поспорили немного, и Федор у меня рукопись забрал. У него, наверняка, должны были какие-то записи сохраниться или хотя бы файлы на компьютере.
У Инги руки так и не дошли разобрать отцовские архивы, хотя Санька обещал помочь с публикацией его работ и "увековечиванием наследия". Но она почему-то боялась касаться отцовской личной жизни, чтобы не узнать лишнего, способного отравить светлую память о нем.
– А из-за чего поспорили?
– Потому что мой муж - упертый консерватор, и дальше своего носа ничего не видит, - буркнула тетя Люся. Видимо это был давний их спор.
– Очень уж у Федора необычные идеи были, - поморщился Артемьев.
– Я сказал, что если эту книгу кто-нибудь издаст, то это может серьезно повредить его репутации как ученого биохимика.
В детстве она любила отца так сильно, что даже слезы на глаза наворачивались. Семейные легенды, которые он рассказывал дочке перед сном, сблизили их еще больше. Отец показал ей древнюю тетрадку, переходившую из поколение в поколение и пачку старых фотографий. Инга гордилась, это был их большой секрет, о котором никто больше не знал, даже мама. В десять лет, когда родители разошлись, Инга заявила маме: пусть едет куда хочет, а она папу не бросит. Никогда!
А вот из-за Саньки они отдалились. На предыдущих ее мужчин папа внимания не обращал, а Саньку невзлюбил, хотя тот делал все, чтобы понравиться потенциальному тестю. "Будь он просто примажоренным инфантилом, я бы не нервничал. Ты у меня большая, - сказал папа.
– Но он же проходимец, Капа, неужели сама не видишь?"
И вовсе не проходимец, а юрист! Да, напористый, пронырливый, иногда нагловатый... Между прочим, в наше время это плюс. А то, что с ума сходит по мультяшным героям, так это даже мило. Но папе этого не объяснить. Он всю жизнь был человеком долга, жил вприглядку. Ему кругом мерещились негодяи, посягающие на его научные труды и семейное наследие. Было бы на что посягать! Городские легенды и ничего больше.