Герой
Шрифт:
Это, вероятно, самая лучшая укрепленная позиция, которую мы сможем занять.
Я украдкой бросаю взгляд на Зеда и вижу, что ему пришла в голову точно такая же мысль.
У нас нет плана, но есть только один стоящий вариант.
Нам нужно схватить Рину, спрятаться за фургоном, начать стрелять и надеяться на лучшее.
Я жду, все еще делая вид, что весело отвечаю женщине. Невероятно трудно говорить непринужденно, когда меня почти трясет от волнения.
Мы спускаемся вниз по склону. Когда мы оказываемся в нескольких метрах от фургона, Зед отпускает
Он падает вперед, а я прицеливаюсь в другого из них и одновременно бросаюсь бежать к фургону.
Зед на шаг обгоняет меня, держа Рину одной рукой и стреляя другой. Его выстрелы улетают мимо цели, но, по крайней мере, они дают нам прикрытие. Дружок следует за нами по пятам и яростно рычит, очевидно, чувствуя наше настроение и понимая, что надвигается опасность.
Моим вторым выстрелом я подстрелила только одного из них, но мы застали их врасплох настолько, что у нас появился шанс занять позицию за фургоном.
Остальные трое отстреливаются. Их больше, и наше единственное преимущество — укрытие за фургоном. Мы стреляем и пригибаемся. Стреляем и пригибаемся. Кажется, я подстрелила еще одного из них, но, опять же, это не смертельный выстрел.
— Вы ничего не сможете сделать, — кричит женщина. — Вам некуда идти. Внизу на холме нас ждут друзья. Они услышат выстрелы и придут на помощь. Вы будете окружены, не успеете оглянуться. Просто выйдите, и мы не причиним вам вреда.
Я ей не верю, и Зед тоже. Он качает головой, крепко сжав челюсти. Он вскакивает и стреляет несколько раз, прежде чем пригнуться.
— Двое все еще на ногах, — бормочет он, снова присаживаясь на корточки рядом со мной. — И к ним идет, подкрепление, — он кладет руку Рине на спину. Она свернулась калачиком, пряча голову, как мы всегда учили ее делать, когда кто-нибудь стреляет.
Я слышу, как она тихонько хнычет, и тогда я понимаю, что мне нужно делать.
— Возьми ее и Дружка, — говорит мне Зед. — Беги как можно быстрее по этой дороге, — он кивает в сторону узкой дороги, которая пересекает ту, по которой мы ехали. — Я задержу их здесь на достаточное время, чтобы вы смогли уйти, — его голос срывается. — Просто позаботься о ней. Пожалуйста.
Я дрожу. Беспомощно. Мне приходится бороться с собой, чтобы не стучать зубами. Но я качаю головой.
— Нет. Ты сильнее. Ты бегаешь быстрее. У тебя будет больше шансов сбежать, чем у меня.
— Нет, черт возьми…
— Да! — я шиплю это слово, мои глаза наполняются слезами. — Ты обещал мне, что сделаешь это, если мы окажемся в такой ситуации! Ты ее отец. Ты нужен ей, — я поднимаю пистолет и нажимаю на курок несколько раз, стреляя наугад в надежде отвлечь их. Я думаю, они, вероятно, вышли за пределы досягаемости и ждут прибытия своих друзей, чтобы окружить нас. Они начнут наступать на нас только в том случае, если мы попытаемся сбежать.
— Я не оставлю тебя здесь умирать, — выдавливает
— У тебя нет выбора, — пара слезинок скатывается по моим щекам, но я слишком поглощена выбросом адреналина, чтобы плакать по-настоящему. — Мы должны обеспечить безопасность Рины, и ты — тот, кто может сделать это лучше всех. Я могу сделать это, — я указываю пистолетом на фургон. — Это то, что я должна сделать. Ради нее и ради тебя. Теперь я это знаю. Я прожила так долго, чтобы сделать это. Так что, пожалуйста, позволь мне сделать это.
— Эстер, — хрипит он, протягивая свободную руку, чтобы схватить меня за подбородок и щеку.
— Ты не можешь быть моим героем здесь, — я нетерпеливо смахиваю еще пару слезинок. — Но ты можешь стать ее героем. Ты должен стать им для нее. Спаси ее. Сделай это для меня.
На его лице все еще читаются невысказанные возражения, поэтому я выпаливаю:
— Ты обещал мне, Зед.
Он правда обещал. И теперь я понимаю, что напряженный разговор в тот вечер в Гивенсе подводил нас к тому, что происходит прямо сейчас. К этому самому моменту.
Если ему придется выбирать между моим спасением и спасением Рины, он должен выбрать свою дочь.
Невозможно выбрать нас обеих.
Вот во что превратился этот мир.
Я вижу страдальческую покорность на его лице. Он издает странный сдавленный звук и наклоняется, чтобы крепко и коротко поцеловать меня.
Я киваю и снова вытираю глаза, потому что мне нужно видеть. Рина громко всхлипывает, все еще свернувшись калачиком.
Протянув руку, я глажу ее растрепанные волосы.
— Я люблю тебя, милая. Никогда не забывай об этом.
Зед издает еще один сдавленный звук, заключая дочь в объятия. Он встает, пригибаясь, чтобы оставаться под прикрытием фургона. Достает маленький пистолет, который всегда носит в кобуре на лодыжке, и протягивает его мне.
Наши взгляды встречаются. Мы больше ничего не говорим.
Больше нечего сказать.
Я быстро почесываю Дружка за ушами.
— Ты пойдешь с ними. Хорошо? Ты пойдешь с ними.
Пес скулит. Я понятия не имею, что он понимает и что он сделает. Он всегда ходит за мной по пятам, и я боюсь, что именно это он и собирается делать сейчас.
— Сейчас, — говорю я, держа по пистолету в каждой руке.
Зед пускается бегом, крепко держа Рину. Как я и ожидала, Дружок не следует за ними. Он остается рядом со мной, а я встаю и начинаю стрелять из обоих пистолетов.
Должно быть, они увидели, что Зед бежит, потому что они снова приближаются и стреляют в меня в ответ. Я попадаю в женщину, и она падает, но есть еще один мужчина, и он продолжает стрелять.
Скоро придут другие. Даже если мне удастся попасть в этого последнего парня, мне все равно придется остаться и дождаться остальных, иначе они просто побегут за нами и, возможно, догонят Зеда и Рину. Я должна оставаться на этом посту до самого конца, чтобы дать Зеду и Рине как можно больше времени для побега.