Герой
Шрифт:
Здесь у меня нет надежды. Абсолютно никакой надежды.
Может быть, они не убьют Дружка.
Я никогда не попаду в космос, как мечтала. И я никогда не стану женой Зеда и матерью Рины, хотя только недавно осознала, что мне этого хотелось бы.
Но, по крайней мере, я сделаю что-то стоящее. У меня была достойная жизнь.
Я могу спасти их.
Я продолжаю пригибаться и стрелять, соблюдая осторожность только потому, что это даст Зеду и Рине больше времени.
Когда я слышу голоса, я понимаю, что это. Я понятия не
Я застрелю столько, сколько смогу, и продержусь так долго, как смогу. Зед сильный. Быстрый. Умный. Он не допустит, чтобы Рина пострадала. Того времени, которое я могу им дать, должно хватить.
Должно.
Когда начинается стрельба, я не удивляюсь. Я делаю все возможное, чтобы открыть ответный огонь, лишь изредка мне удается прицелиться более-менее точно. В дополнение к одному из четырех оставшихся пистолетов появилось как минимум пять новых.
Шестеро против одного.
Они начинают обходить меня с фланга.
Я прикидываю, что, если повезет, то смогу продержаться еще минуты три-четыре.
Справа от меня шумят деревья, и я жду, пока не замечу, как кто-то обходит фургон и направляется ко мне. Я стреляю. Кто бы это ни был, он падает.
Но теперь шорохов становится больше — слева и справа от меня. Они приближаются.
Сейчас будет конец.
Так и должно быть — по всем разумным предположениям. Я давно перестала молиться о чудесах.
Я держу пистолет наготове, целясь в того, кто обходит меня слева. Может быть, я успею прикончить его раньше, чем тот, кто справа, доберется до меня.
Затем человек слева падает, прежде чем я успеваю выстрелить. Я разворачиваюсь, чтобы выстрелить в того, кто справа, но он тоже падает.
С другой стороны фургона раздается еще несколько выстрелов, но они не такие, как раньше.
Они стреляют не в меня. Они стреляют в нападавших на меня.
Это происходит на протяжении двух минут. Все нападавшие падают.
Все кончено. Полностью кончено. И я понятия не имею как.
Дорога и лес вокруг нас внезапно наполняются женщинами. Их много. Все они хорошо обученные и умелые, и некоторые из них улыбаются мне.
— С тобой все в порядке? — спрашивает меня одна из них. — Теперь ты в безопасности. Мы уложили их всех.
Я едва могу вымолвить хоть слово. Я беспомощно дрожу от последствий кризиса, от внезапного облегчения и полной растерянности.
— Ч-что?
— Все кончено, — теперь это говорит другая женщина. Она высокая и привлекательная, с темными волосами и загорелой кожей. — Ты в безопасности. Мы следили за этой группой в течение нескольких недель. Они нападали на путешественников в радиусе ста миль. Я рада, что мы добрались до них вовремя, чтобы спасти тебя.
— С-большое вам спасибо, — я пытаюсь встать, но колени отказываются слушаться. Я вспоминаю, что Рэйчел и Анна рассказывали
Это, должно быть, они.
— Я Мария. Мы с этими женщинами ходим по округе и помогаем людям, которые нуждаются в помощи. Ты сама по себе?
Я качаю головой и оглядываюсь назад, на дорогу, где исчезли Зед и Рина. Дружок трется о мои ноги, и я наклоняюсь, чтобы погладить его.
— Я не одна. У меня есть… У меня есть… моя семья.
— Тогда мы поможем тебе вернуться к ним.
Глава 8
Что происходит дальше, я помню как в тумане.
Те минуты, проведенные в одиночестве за фургоном, растянулись на целую вечность, и они врезались в мою память с четкостью, как высеченные лазером. В тот момент я точно знала, что должно произойти. Это было неизбежно. Предопределено. Безвозвратно. И это был бы конец.
Но этого не произошло. Этого просто… не случилось. Так что мир как будто больше не имеет смысла.
Я смутно осознаю, что иду с несколькими женщинами из спасшей меня группы по дороге, по которой Зед унес Рину. Дружок по-прежнему следует за мной по пятам. Мы движемся так быстро, как только можем, и вскоре я запыхалась, почти бегу трусцой, так мне не терпится снова их догнать.
Однако у Зеда была большая фора. Когда мы добежали до конца дороги, его по-прежнему нигде не видно. Естественно. Он решит, что за ними следуют те самые преступники. Он будет держаться от них как можно дальше.
Возможно, я никогда не найду его и Рину.
Я так устала, эмоционально подавлена и напугана хаотической чередой событий, что стою на унылом перекрестке и выкрикиваю его имя. Снова и снова.
Я никогда не ожидала, что это сработает. Это акт последнего отчаяния. Поэтому я с трудом понимаю, что вижу, когда через минуту или две из-за густой группы деревьев, прихрамывая, появляется фигура.
Мужчина. Крупный. И он держит на руках маленькую девочку.
Заходящее солнце находится у него за спиной, так что от него остается только силуэт. Я тупо смотрю на него, пока он не подходит достаточно близко, чтобы я могла его узнать.
Затем девочка кричит: «Эсси! Эсси!» и извивается, пока мужчина не выпускает ее из своих объятий.
Она со всех ног бежит ко мне. Я готовлюсь, чтобы поймать ее. Подхватываю ее на руки и крепко обнимаю.
Я беспомощно дрожу. Может быть, плачу. Может быть, что-то говорю. Я понятия не имею.
— Ты в порядке! — хрипло произносит Рина, когда наконец разжимает объятия. — Я так испугалась, а папа плакал, и я не понимала, что происходит!
— Я знаю, что ты не понимала, — мой голос звучит странно. Я сама едва разбираю свои слова. Зед все еще приближается, двигаясь намного медленнее, чем Рина. Намного медленнее, чем обычно. Он бережет левую ногу. Я все еще не могу ясно разглядеть его лицо. — Мне жаль, что тебе было так страшно. Думаю, теперь все в порядке.