Герои
Шрифт:
Он бросил клочок на стол. Через плечо разворачивающего листок Миттерика Горст разглядел какую-то писанину. Должно быть, приказ или что-то в этом роде. Миттерик почти сразу снова его скомкал, да так, что костяшки пальцев побелели.
– А это первый из магов! Наш с вами разговор был для меня прямо-таки уроком смирения. Но вы не беспокойтесь, с той поры у меня было множество других. Так что нынче более смиренного человека вы не сыщете нигде.
Впрочем, ухмылка Кальдера, когда он указывал на стоящих позади него закаленных
– Это Коул Ричи, отец моей жены. А это Бледноснег, мой второй. Не обойдем вниманием и моего почтенного воина…
– Хлада. – Ищейка с мрачноватой торжественностью кивнул человеку с металлическим глазом. – Давненько не виделись.
– Эйе, – шелестнул тот в ответ.
Просто, без рисовки.
– Ищейка, понятно, известен всем! – тоном тамады продолжал вещать Кальдер. – Закадычный друг Девятипалого, во всех песнях упоминается с ним чуть ли не на равных! У тебя все хорошо?
Вопрос Ищейка пропустил мимо ушей с отменным, хладнокровно-усталым пренебрежением.
– Где Доу?
– Ах Доу, – Кальдер состроил притворную гримасу сожаления.
Все в нем выглядит наигранным.
– С сожалением скажу, он не придет. Ни сейчас, ни когда-нибудь. Черный Доу ушел в грязь.
Последовала тишина, для Кальдера, судя по всему, на редкость упоительная.
– Он… мертв?
Ищейка откинулся на стуле. Как будто его известили об утрате близкого друга, а не заклятого врага. Воистину, подчас одно неотделимо от другого.
– Протектор Севера и я… малость повздорили. Спор мы разрешили традиционным способом. На поединке.
– И ты выиграл? – недоверчиво спросил Ищейка.
Кальдер поднял брови и аккуратно потер кончиком пальца шов на подбородке, как будто и сам не мог в это поверить.
– Что я могу сказать. Я жив, а Доу мертв, так что… да. Вообще странное выдалось утро. Меня уже успели прозвать Черным Кальдером.
– Из-за твоего хренова нутра?
– Не волнуйся, это всего лишь имя. Сам же я всей душой за мир.
Хотя теснящиеся на длинном склоне карлы, возможно, были иного мнения.
– По мне, так это была личная битва Доу, но при потере всеобщего времени, денег и жизней. Если меня спросить, то я скажу: мир – лучшая часть любой войны.
– Всецело с этим согласен.
Быть может, у Миттерика был новый мундир, но ключ к разговору был определенно у Байяза.
– Мои условия мира достаточно просты.
– Отец всегда говорил: простые вещи лучше всего сидят. Вы помните моего отца?
Маг секунду поколебался.
– Разумеется.
Он щелкнул пальцами, и вперед выскользнул слуга, с безупречной ловкостью расстелив по столу карту. Байяз указал на изгиб реки.
– Белая река остается северной границей Инглии. Северной оконечностью Союза, как оно и было сотни лет.
– Времена меняются, – заметил Кальдер.
– Возможно, но это остается
– Аж до самого Каска? – Кальдер озадаченно посмотрел на Ищейку. – Часть лучших земель Севера. Места в Совете, значит? Под опекой Союза? А что бы на это сказал Скарлинг Простоволосый? Что бы сказал мой отец?
Ищейка ответил бесстрастным взглядом.
– Да кому есть дело до того, что сказали бы мертвецы? Класть на них три кучи. Времена-то меняются.
– Вы меня без ножа режете! – Кальдер схватился за грудь и обреченно пожал плечами. – Однако Северу нужен мир. Вы меня убедили.
– Ну и хорошо. – Байяз жестом подозвал слугу. – Тогда надо будет подписать…
– Вы меня не поняли.
Возникла неловкая пауза, Кальдер подвинулся вместе со стулом и оперся на столешницу локтями, как будто за столом сидели сплошь старые друзья, а подлинный враг стоял за спиной, пытаясь подслушать их планы.
– Вы убедили меня, но я же здесь задействован не один. Боевые вожди Доу – народ, как бы это сказать, ревнивый, – Кальдер беспомощно рассмеялся, – все, как один, при мечах. Я не могу так просто соглашаться на все подряд, иначе…
Он, цокнув языком, провел ладонью по горлу, где красовался синяк.
– А когда вы захотите разговаривать в следующий раз, то перед вами на этом стуле может оказаться какой-нибудь непрошибаемый бахвал вроде Кейрма Железноголового или башня тщеславия вроде Гламы Золотого. И тогда прощай поиск мира. А уж об условиях и говорить нечего.
Он постучал по карте кончиком пальца.
– Сам-то я за это всей душой. Весь как есть. Но дайте же мне забрать все это и обговорить с моим грубым сбродом, попытаться их как-то урезонить. Тогда можно будет встречаться и что-то там подписывать.
Байяз с не меньшей угрюмостью посмотрел на сборище северян сразу за Детками.
– Тогда завтра.
– Лучше послезавтра.
– Не давите на меня, Кальдер.
Кальдер был сама уязвленная добродетель.
– Да поймите же, не хочу я ни на кого давить! Но я не Черный Доу. Я больше… увещеватель, нежели деспот.
– Увещеватель, – произнес Ищейка, брезгливо морщась, как будто от этого слова пованивало. – Увещевать мало.
Однако ухмылка Кальдера была словно из стали: всякое усилие Байяза неизменно от нее отскакивало.
– Если б вы знали, как я старался во имя мира, все это время. На какие жертвы за него пошел.
Поврежденную руку Кальдер прижал к сердцу.
– Помогите мне. Помогите мне помочь нам всем.
Помогите мне помочь мне самому – так, пожалуй, будет точнее.
Вставая, Кальдер через карту протянул здоровую руку Ищейке.