Герцогиня-самозванка
Шрифт:
– Одно дело – смеяться над светским обществом, помогая мне получить опеку над Колином. Я говорила себе, что делаю это не ради себя. И это было правдой. Но теперь, когда ты был так добр, внимателен и благороден, я не смогу себя простить, если заведу это еще дальше.
– Простить?
Джесс внимательно наблюдал за ней, стараясь понять, как лучше вести этот разговор.
– Я же знаю, что тебе ненавистна сама идея брака, Джесс. Ты не скрывал, какое отвращение у тебя вызывает одна мысль о нем.
– Может, это и было так – когда-то…
– Мне
– И поэтому ты решила просто уехать и забрать мальчика – в мое отсутствие?
– Я бы так не сделала! – В ее глазах сверкнули искры гнева. – Я собиралась дождаться твоего возвращения, а потом забрать Колина.
Хотя Джессу не раз случалось ставить на карту целое состояние, он впервые в жизни собирался ставить на карту все свое будущее. Он только надеялся, что правильно оценил ее чувства.
– Я тронут твоей честностью, Лана. Но возникает один вопрос.
– Вопрос?
По крайней мере ему удалось полностью завладеть ее вниманием. Она замерла, не положив в саквояж вылинявшее платье, которое когда-то носила во время работы в «Синем гусе».
– Вопрос всего один. – Он сделал секундную паузу. – Ты меня любишь?
Она отвела взгляд.
– Я на него отвечать не стану.
– По-моему, ты обязана сделать хотя бы это. Просто сказать «да» или «нет». Ты меня любишь, Лана?
Дожидаясь ее ответа, Джесс понял, что, оказывается, сердце можно разбить одним-единственным словом. И все же раз он сам пошел на такой риск, теперь ему нужно узнать правду. Она гордо подняла голову движением, которое он уже научился узнавать. Ее акцент стал таким же заметным, как и ком, который встал у нее в горле.
– Да простит меня Бог, хоть я и соглашалась на что угодно, лишь бы спасти Колина, но на такое я не рассчитывала.
– На что ты не рассчитывала?
– Я не позволю тебе идти ради нас на такую жертву. Ты должен нас отпустить.
При этих словах сердце Джесса радостно забилось. Он улыбнулся Лане своей привычной плутовской улыбкой.
– Видишь ли, Лана, именно поэтому я и не могу тебя отпустить. Хоть ты и отказываешься произнести эти слова, я могу прочесть их в твоем взгляде, точно так же, как ты когда-то прочла их в моем. Ты меня любишь.
– Я не говорила…
Он предупреждающе поднял ладонь:
– Не отрицай этого. Я отказывался поверить в то, что это может случиться с моим холодным, недоверчивым сердцем, но тебе каким-то образом удалось взять его в плен, и теперь тебе придется терпеть результаты. Ты меня любишь, Лана. Признай хотя бы это. А я люблю тебя. Так сильно, что собирался принудить тебя к замужеству ради мальчика, зная, что даже если ты меня не любишь, то ради него сделаешь что угодно.
Лана подозрительно прищурилась:
– Ты собирался жениться на мне обманом?
– Если понадобится. Или подкупить тебя вот этим. –
Лана вдруг вспомнила рубиновые сережки матери, которые она на корабле обменяла на шаль.
Она не станет плакать. Ни за что не станет сейчас плакать.
Потеряв дар речи, она могла только молча смотреть на сверкающие кроваво-красные камни.
При виде ее реакции он заговорил мягче:
– Мне нужно кое-что тебе сказать.
Она покачала головой:
– Не надо ничего больше говорить. Я не вынесу новых сюрпризов. Мне придется расплачиваться по карточным долгам?
– Никаких долгов. По правде говоря, как раз наоборот.
Она с подозрением посмотрела на него:
– Не понимаю, как это может быть долг наоборот.
– Слишком много денег. Настолько много, что всю мою взрослую жизнь мне приходилось избегать женщин, которым хотелось выйти за меня замуж, чтобы их заполучить.
– Так я тебе и поверила. Такой талантливый актер, как ты, мог бы придумать что-то и получше.
– Это правда. Видишь ли, Лана, как бы мне временами ни нравилось притворяться игроком и актером, я на самом деле герцог Амберленд, восемнадцатый по счету наследник трона Англии.
Лана тяжело опустилась на край кровати и воззрилась на него, не желая верить ни единому слову.
– Вот видишь! Ты такой же, как все в этом доме. Ты так часто повторял эту ложь, что сам начал в нее верить.
– Тебе все здесь говорили правду. Это ты не хотела ее слышать. Каждый обитатель этого дома так или иначе связан с монаршими семьями. Все, кроме Уизерса – он на самом деле мой камердинер, – оказались на улице после того, как их выгнали их царственные наниматели, которым они служили преданно и верно. Наверное, это еще одна причина, по которой я решил, что любовь и брак не для меня, Я слишком часто видел, сколько боли причиняют требования королевской крови. А моя кровь чересчур королевская, – добавил он с невеселой улыбкой.
– Ты хочешь сказать, что все их рассказы – правда? Что Надя действительно была портнихой княжны? Что Колетт действительно была возлюбленной принца Уэльского?
Джесс молча кивнул.
Кажется, она и сама давно это поняла… и все же…
– А Мария и Роуз?
– Мария была экономкой во дворце короля Испании. Она вынуждена была бежать, чтобы ее не уложили к нему в постель. И она забрала с собой племянницу, зная, что Роуз вскоре может ожидать та же участь. Как и остальные, они искали свободу в. этой стране. Как я мог не приютить их у себя в доме, когда мне было чем с ними поделиться?