Герцогиня-самозванка
Шрифт:
– Па сказал Эрнсту, что я могу править лошадьми по дороге домой!
– Немалая ответственность. И как ты справился?
– Отлично. Правда, па?
– Не придерешься.
Джесс остановился в дверях. На шее у него все еще сидела темноволосая девочка. Она невероятно походила на Лану – ангельское личико в обрамлении угольно-черных локонов, падавших ей на спину.
Когда он спустил ее на пол, она радостно заверещала и побежала через комнату
– Ну что, Виктория? – Лана ласково прижала к себе девочку, которую назвали в честь ее двоюродной бабушки, чьи обязанности три года назад не позволили ей приехать из Англии к рождению девочки, но которая прислала в Нью-Йорк чудесное приданое для младенца, украшенное королевским гербом. – Тебе было весело с папой и старшим братом?
– Да, очень.
Джесс повернулся к Наде и Колетт, восседавшим среди вороха коробок, пакетов и разноцветной бумаги.
– Как я вижу, вы уже многое сделали для праздника.
Когда он прошел через комнату и поцеловал Лану в губы, она ощутила уже привычный трепет.
– Начав делать покупки для сирот, я долго не могла остановиться.
– Боюсь, что я провинился не меньше тебя. – С тихим смехом Джесс кивнул на Уизерса, который внес целую гору пакетов. – Готов спорить, что это Рождество станет лучшим из всех, какие благотворительное общество устраивало в Ист-Сайдском сиротском доме.
– Ах, Джесс! Все дамы так заинтересовались! Особенно когда увидели чудесные наряды, которые Надя сшила для детей. И благодаря твоему примеру их мужья были более чем щедры. Сироты получат не только теплые пальтишки и одеяла, но и книги, головоломки и даже качалки и игрушки на колесиках.
– Деловым людям города давно пора заинтересоваться судьбой обездоленных. Надеюсь, ты не станешь возражать, что Фарли Фэрчайлд напросился прийти и намерен взять своего фотографа.
– Конечно, не буду! Особенно, если это заставит других людей начать помогать вдовам и сиротам этого города.
Когда Колин и Виктория тоже принялись паковать подарки, Джесс ласково дотронулся до округлившегося живота Ланы.
– Ты уверена, что это тебе сейчас по силам, милая?
– Доктор говорит, что я совершенно здорова. И потом, малыш появится только в середине февраля.
– Так что ты успеешь полностью оправиться, до того как мы летом отплывем в Европу.
Остальные с улыбками переглянулись: их планы распространились на всех домочадцев, которые теперь уже привыкли считать себя одной семьей. И все они, включая Уизерса, предвкушали
– Я уже говорил тебе, что ты невероятно прекрасна? – Джесс нравился румянец, который неизменно появлялся на щеках жены под его пристальным взглядом. – Ты буквально сияешь.
– А как может быть иначе, когда вы все так меня балуете? – Заметив Марию, которая внесла в комнату поднос с горячим шоколадом, Лана добавила: – Подожди, ты еще не знаешь, какое угощение Клара собирается приготовить на праздник!
– Такое, что все дети обязательно станут просить добавки. – Джесс подмигнул ей. – И завершит все гора ее знаменитого сахарного печенья.
Лана кивнула:
– И все печенье нарезано невероятно красивыми формами. Там и звездочки, и колокольчики, и рождественские венки! Ах, Джесс! Как мне хочется поскорее увидеть их радостные личики!
Лана уселась на пол между Колином и Викторией, а Джесс устроился рядом с ней. Взяв лист яркой бумаги, он начал заворачивать какую-то игрушку.
Поймав ее удивленный взгляд, он рассмеялся:
– Но ты же не думала, что я упущу такое веселье?
Веселье.
Лана обвела взглядом комнату и почувствовала, что на глаза у нее наворачиваются слезы. Всю свою жизнь она выбивалась из сил, чтобы выжить, и вот теперь у нее есть не просто чудесный большой особняк с прекрасным садом, но и дом, заполненный людьми, которые стали ее самыми близкими друзьями. Она нарушила собственное главное правило и отдала свое сердце плуту, а потом обнаружила, что он чудесный, благородный человек и хочет разделить с ней эту сказочную жизнь. Жизнь, полную любви и радости, в которой есть главный дар – семья.
Невероятно долгий и трудный путь отделял Ирландию от Америки, а одинокую сироту – от жены и матери. Глядя на счастливые лица любимых людей, Лана понимала, что лучшая часть ее жизненного пути еще впереди.
– Да, это весело, правда? – Она обняла Джесса за шею и поцеловала в губы – к немалой радости всех собравшихся. – Я ни за что не хотела бы упустить даже минуту такого веселья!
– И я тоже.
Он прижал ее к себе, ощущая полное умиротворение. Для человека, собиравшегося прожить всю свою жизнь без подлинной любви, каждый день рядом с его обожаемой Ланой был настоящим подарком, который надо было с нетерпением открыть, блаженством, которым следует насладиться сполна.
Он поставил на кон свое сердце и сорвал самый крупный куш – настоящую любовь.