Герцогиня-самозванка
Шрифт:
Казалось, Эвелин и Густав Ван Эндел просто в восторге от похвальных слов судьи, которые уже были подхвачены их друзьями. Печальная повесть о сироте, которого они взяли в свей дом, превратила их в глазах света чуть ли не в святых мучеников.
Оба супруга поспешно подошли поздравить Лану и Джесса.
– Милочка! – Эвелин сжала пальцы Ланы. – Я считаю, что с вашей стороны очень благородно взять этого бедного ребенка только ради того, чтобы сдержать слово, данное его матери. Я уверена, что как только вы привезете его в Англию, то сможете найти там подходящее
– Спасибо вам, Эвелин.
Лана изо всех сил старалась, чтобы ее лицо оставалось спокойным, тогда как прилив ликования грозил смести все ее лучшие намерения.
– А теперь… – Эвелин взяла мужа под руку, – нам можно планировать великолепную свадьбу без помех, которые нас тревожили все эти недели.
Они удалились из зала суда, сопровождаемые своими поверенными, оставив Лану с Джессом и Закери. Лана первым делом повернулась к адвокату:
– Не знаю, как мне вас благодарить, Закери. Я так ценю то, что вы сделали!
– Не стоит благодарности, Лана. Надеюсь только, что через несколько недель, ваши чувства не изменятся. Согласно отчету, который я получил о пребывании Колина в доме Ван Энделов, он трудный ребенок.
– Я не боюсь. Когда я его увижу?
Он взял свой потертый портфель, набитый бумагами.
– Служащая приюта доставит его чуть позже. Мне сказали, что власти Нью-Йорка более чем счастливы отдать сироту в чей-то дом. Пусть даже, – добавил он, подмигивая, – в дом незамужней дамы.
Обменявшись рукопожатием с Джессом, адвокат ушел. Лана с сияющими глазами повернулась к Джессу:
– Ты это сделал!
Он поймал ее руку и быстро поцеловал в губы.
– Мы это сделали.
Она посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц:
– Ты ведь слышал, что судья сказал о том, что постоянную опеку мне передадут только после того, как я выйду замуж.
Джесс одарил ее своей лучшей улыбкой.
– Мы подумаем об этом позже. – Он подхватил Лану под руку. – А пока давай вернемся домой и приготовимся принять очень важного жильца!
– Мне показалось – или я слышала звук кареты?
Лана бросилась к окну и посмотрела на подъездную аллею. К ее глубочайшему разочарованию, она оставалась пустой.
– Его скоро привезут, дорогая.
На Колетт было нарядное платье нежно-лилового цвета, которое изящно струилось по ее телу, демонстрируя все его линии и изгибы. Когда Лана только увидела бывшую танцовщицу, то ей даже захотелось попросить ее пойти и переодеться. Такой наряд совершенно не подходил ни для дневного времени, ни для встречи ребенка. Что, если служащие приюта увидят ее и решат, что мальчику нельзя позволить здесь оставаться? Но Колетт радовалась не меньше остальных – и Лана была так ей за это благодарна, что не решилась испортить ей настроение.
– Вы уже подумали о том, что ему скажете? – спросила Надя. Она сидела у окна, и ее руки быстро двигались, сшивая кусок белого полотна ровными мелкими стежками.
– Не знаю. – Лана нервно стиснула руки и снова подошла к окну, чтобы выглянуть на улицу.
На
Клара вошла с красивым хрустальным блюдом.
– Я испекла сахарное печенье. Оно всегда нравилось всем детям.
– Это очень мило с вашей стороны, Клара.
Кухарка молча улыбнулась и присоединилась к остальным домочадцам, которые нетерпеливо ждали приезда мальчика. Они столько слышали об этом таинственном и несчастливом ребенке и с таким сочувствием наблюдали, как Лана отчаянно за него сражается!
Ее битва стала и их делом.
– Кажется, я слышу карету! – объявила Мария.
Все тут же прильнули к окнам. Простой черный экипаж, запряженный усталой лошадью, свернул на аллею и остановился у дома.
Уизерс открыл дверь, и Лана, которой нетерпение не позволило оставаться наверху, подхватила подол и быстрыми шагами вышла из комнаты и пошла вниз.
Женщина из приюта вышла из экипажа, а за ней вылез Колин, который тут же понурил голову, уставившись на свои поношенные башмаки.
– Леди Алана! – Женщина чуть поклонилась. – Вот мальчик. – Она схватила Колина за руку и подтащила вперед, продолжая смотреть прямо Лане в глаза. – Вот одежда, которая была на нем, когда он попал в наш приют. Миссис Линден выразила надежду, что вы не станете возражать против ее решения оставить хорошие вещи, которые ему предоставили у Ван Энделов, для тех менее удачливых сирот, которым придется остаться на нашем попечении.
– Конечно, я не возражаю! Я буду более чем рада предоставить Колину новую одежду.
– Ну хорошо. Миссис Линден хотела, чтобы вы знали: если она чем-то сможет вам помочь, если вам понадобится совет о том, как справиться с какой-то из множества проблем этого мальчика, то вы всегда можете к ней обратиться.
– Пожалуйста, поблагодарите миссис Линден от моего имени.
Женщина отпустила руку Колина.
– Вот твоя новая мать, а это – твой новый дом. – С этими словами она повернулась, села в карету и приказала извозчику: – Езжай.
Лошадь медленно двинулась вперед, карета поехала, а женщина стала смотреть прямо перед собой, ни разу не обернувшись на Колина.
Лана дождалась, пока карета уедет, а потом опустилась на колени прямо перед мальчиком.
– Ты меня не помнишь, Колин? Неужели я так сильно изменилась?
Он продолжал молча смотреть в землю.
– Я твоя тетя Лана.
В пустых синих глазах не вспыхнуло ни искры узнавания.
Вздохнув, Лана взяла мальчика за руку и повела вверх по лестнице. В холле все остальные уже собрались, чтобы его встретить. При виде массы незнакомых лиц и звуках странных голосов, говорящих с незнакомыми акцентами, он попятился к двери, но там уже оказался Уизерс, который с высоты своего роста разглядывал бледного и худого ребенка.