Герцогиня-самозванка

Лэнган Рут Райан

Когда ванна наполнилась, они ушли, но одна служанка осталась.

В ответ на вопросительный взгляд Ланы она улыбнулась:

– Мне было сказано остаться и помочь вам принять ванну, мисс.

Не привыкшая к такому вниманию, Лана смущенно тряхнула головой:

– Спасибо, но я предпочла бы остаться одна.

– Как пожелаете, мисс. – Девушка направилась к дверям, но потом остановилась и добавила: – Если вам что-то потребуется, вам достаточно будет только позвонить.

Лана воззрилась на белую бархатную сонетку, свисавшую рядом с

ванной, и вспомнила то бессчетное число раз, когда по особняку Ван Энделов разносился раздражающий звук звонка, вызывающего кого-то из слуг в личные комнаты верхнего этажа. Она ни за что и никогда не устроит подобного кому-то из слуг этого дома!

– Спасибо. Как вас зовут?

– Роуз, мисс. Мария Эскобар – моя тетя.

– Вы на нее похожи. – Лана протянула руку. – Меня зовут Лана.

Девушка посмотрела на ее руку, потом – ей в глаза и робко пожала ее пальцы.

– Мне вернуться и помочь вам одеться?

– Нет, спасибо. Я прекрасно справлюсь одна.

«Одна». Лана подумала, насколько уместно это слово. Оно просто идеально ей подходит!

Она сбросила поношенные башмаки и грубые хлопчатобумажные чулки, платье, сорочку и панталоны и попробовала пальцем ноги воду в ванне. Убедившись, что вода не слишком горячая, она залезла в ванну и удобно в ней устроилась.

Взяв мыло, Лана принюхалась, удивляясь тому, что его запах в точности повторяет аромат весенней сирени. Как такое возможно? Какое-то время Лана недоуменно разглядывала мыло, а потом осторожно начала мыться. Ах, какой грешницей она себя почувствовала: нежится в роскошной ванне, намыливает тело и волосы, потом погружается в воду с головой, чтобы смыть пену, стараясь не выныривать как можно дольше! Почему-то ей было стыдно ублажать себя вот так, когда бедняжка Колин спит на жестком полу и от ночного холода его защищает только тонкое одеяльце!

Она рассчитывала, что эта мысль поможет ей избавиться от охватившей ее сонливости, но ее усталое тело отказывалось повиноваться. И она еще очень долго лежала в теплой душистой воде, закрыв глаза и дыша медленно и глубоко, словно в забытьи.

* * *

– Как вы думаете, у вас получится все это, Мария?

Джесс взял стакан с виски, поданный одним из слуг, и снова повернулся к домоправительнице.

– Я с удовольствием помогу молодой леди.

– Не спешите соглашаться, это может оказаться непросто. Вам придется уклоняться от ее расспросов. А зная, как устроен ее ум, я могу предсказать, что их будет не меньше сотни.

Пожилая домоправительницы улыбнулась:

– Мне всегда нравилось преодолевать трудности.

– Я подумал, что Надя могла бы взять на себя обязанности портнихи. Я не сомневаюсь в том, что вы уже поняли, что Лане понадобится весь гардероб.

Глаза домоправительницы радостно заблестели.

– Конечно, прекрасный выбор! А Колетт научит молодую мисс ходить, как подобает аристократке.

– Я об этом не подумал. – Джесс усмехнулся. – Ей определенно придется учиться

двигаться медленно и вырабатывать походку аристократки. Кажется, будто она все время бежит. Вы заметили?

– Безусловно.

Дворецкий осторожно кашлянул.

– Вы упомянули об учителе речи. Что вы думаете об Йене Хайд-Смите?

– Это счетовод?

Мария решительно кивнула:

– Он идеально подходит. Он хорош собой, обаятелен, образован.

– И немного щеголь. – Джесс нахмурился, мысленно представив себе образ, который ему нисколько не понравился. Тем не менее кому-то надо будет работать с Ланой, помогая ей избавиться от ирландского акцента. – Наверное, Йен подойдет – если, конечно, он не станет болтать.

Мария кивнула.

– Мне привести молодую мисс?

Джесс отдал стакан с остатками виски дворецкому и повернулся к двери.

– Я сам за ней схожу.

Поднимаясь по лестнице, он продолжал хмуриться. Во что, черт подери, он ввязался? Почему не отступил, пока у него была такая возможность?

Джесс напомнил себе, что еще не слишком поздно. Она с удовольствием приняла ванну, и теперь ее можно просто покормить, сообщить ей, что он передумал, вернуть ее деньги – и отправить ее восвояси. Он даже может сказать извозчику, чтобы ее отвезли обратно в «Синий гусь», где она будет хвастаться своим друзьям, как отведала красивой жизни.

Да, видит небо, именно так он и сделает. Конечно, он сочувствует ее печальной истории, но, если покончить с этой чепухой, можно будет вернуться к собственной игре. В конце концов, разве он не ради этого приехал в Нью-Йорк? Дело слишком осложняется, а из-за сложностей всегда теряется удовольствие.

Он приостановился у двустворчатой двери и постучал. Не услышав ответа, постучал снова и громко спросил:

– Лана! Ты уже одета?

Ответом была тишина.

Озадаченный, он приоткрыл дверь и уже громче спросил:

– Лана, ты здесь?

Господи! Неужели она испугалась и убежала? Джесс не знал, что чувствует: тревогу или облегчение. Пройдя через пустую гостиную, он оказался в спальне, которая тоже пустовала.

Он открыл дверь ванной и изумленно воззрился на представшую перед ним картину.

Повсюду была развешана мокрая одежда. Выношенное платье наброшено на подставку с тазиком. Сорочка и панталоны свисали с кувшина для умывания. Ночная сорочка развевалась над камином, высыхая от жаркого огня.

Лана, босая и в штопаном платье, которое она всегда надевала на работу в «Синем гусе», стояла на четвереньках, вытирая пол, залитый мыльной водой.

– Что ты делаешь?

Услышав его голос, Лана вздрогнула и подняла голову. Мокрые волосы длинными спутанными прядями падали ей на лицо.

– Убираю за собой, то, что я тут устроила.

– Тебе не нужно это делать, этим занимаются слуги.

– Я не могу это на них свалить. Эта же я устроила!

– Да, вижу. И что же все это значит? – Джесс, взмахнул рукой, указывая на мокрую одежду.