Герцогиня-самозванка
Шрифт:
– Нам это было только приятно. Желаете, чтобы я осталась прислуживать?
Джесс покачал головой:
– Уже поздно. Вы и все остальные уже можете ложиться. Я уверен, что мы с Ланой сможем сами себя обслужить.
Мария знаком отпустила слуг, а потом налила какую-то искрящуюся жидкость в два узких высоких бокала и поставила их на серебряный подносик.
Поворачиваясь, чтобы уходить, она объявила:
– Тогда я пожелаю вам доброй ночи. Надеюсь, что вы нашли ваши апартаменты удобными, мисс Данливи.
– Спасибо,
Когда домоправительница ушла, Лана осмотрелась и покачала головой:
– Я-то думала, что прелестнее тех комнат, что мне дали наверху, и быть ничего не может, но эта… – Она развела руками, словно обнимая стеллажи из красного дерева, занимавшие три стены и от пола до потолка заполненные томами в кожаных переплетах. – Ты только посмотри! Сколько книг… Как ты думаешь, владелец этого дома читал хоть какую-то часть?
– И немалую, готов биться об заклад. – Джесс подал ей бокал, а сам взял второй. – Он произвел на меня впечатление человека с пытливым умом.
– Кто он?
– Боюсь, что это должно остаться моей маленькой тайной.
Лана понурилась и посмотрела на бокал, который держала в руке.
– Что это?
– Шампанское.
Она изумленно вскрикнула:
– Но я это пить никак не могу!
– И почему же?
– Это было бы нехорошо. А что, если владелец дома узнает?
Джесс улыбнулся:
– Мне было приказано жить здесь, сколько мне понадобится, и чувствовать себя как дома.
– Может, и так, но владелец обо мне ничего не знал!
– Тогда мы сделаем это нашей маленькой тайной. – Он прикоснулся краем своего бокала к ее бокалу. – Выпьем за тайны. И за актерское мастерство.
Лана вздохнула:
– Наверное, это нестрашно – потому что я здесь совсем не надолго. И это – ради благой цели.
– Совершенно верно. Ну, и так… – Джесс ей подмигнул. – Я уверен, что нам простятся самые разные грехи, если наши намерения будут благородными.
Она насупилась:
– Ну вот, ты снова надо мной смеешься!
Она сделала небольшой глоток шампанского и почувствовала, как пузырьки взрываются у нее на языке. Это было неожиданно и довольно приятно – и она отпила еще немного, почувствовав, как шампанское шелком скользит по ее горлу.
– Я и не думала, что у шампанского такой вкус. Оно… щекочет. – Придя в восторг, Лана выпила еще немного и повернулась к столу. – Никогда такой красоты не видела. Серебро и хрусталь так красиво играют при свете камина!
Джесс внимательно рассматривал Лану. Красивым было не только убранство стола. Несмотря на дешевое платье и поношенные башмаки, в Лане было больше очарования, чем у светских дам, собравшихся тогда у Ван Энделов в лучших своих нарядах и со сложными прическами. Ее прямота и милая скромность были очень притягательными. Но дело было не только в ее безыскусной невинности. Одновременно в ней присутствовала явная чувственность. Роскошная
Джесс отодвинул для нее стул.
– Раз Мария так потрудилась, нам стоило бы немного поесть.
Усаживаясь за стол, Лана почувствовала, как тыльная сторона его руки коснулась ее волос – и поразилась остроте собственных ощущений.
Джесс сел напротив нее и стал смотреть, как она выглядит в мягком свете свечей. Эта нежная светлая кожа и яркие глаза, которые наблюдают за ним так доверчиво! А еще был водопад угольно-черных волос… От одного прикосновения к ним у него пересохло в горле.
Он осушил свой бокал и наполнил его до краев, а потом долил шампанского в бокал Ланы. Сняв крышку с одного из блюд, он обнаружил на нем ломтики слабо прожаренного ростбифа, залитые ароматным винным соусом. Он положил немного им обоим на тарелки. Открыв еще несколько блюд, Джесс добавил на тарелки грудки перепелки, картофельное пюре с луком-пореем и поджаристые рогалики, еще не успевшие остыть.
Лана встревоженно посмотрела на свою тарелку:
– Мне столько никогда не съесть!
– Это почему же?
Она рассмеялась:
– Потому что у меня ни разу в жизни не было возможности съедать так много. Если я сейчас попробую это сделать, то, наверное, просто заболею.
– Это нам совершенно ни к чему.
Он накрыл ее руку своей – и снова ощутил волну жара.
Глаза Ланы расширились – и он понял, что она тоже это почувствовала. Это заставило его задержать свою руку еще на мгновение, словно дразня судьбу.
Она увидела притаившийся в глазах Джесса смех и едва заметно приподнявшиеся уголки губ. Когда Лана попыталась убрать руку, его пальцы сжались, удерживая ее.
Досадуя на то, что он развлекается за ее счет, она адресовала ему ледяной взгляд и проговорила:
– Если ты не против, то мне эта рука нужна, чтобы есть.
– Я против. У тебя ведь две руки. Не понимаю, почему ты не согласна поделиться одной.
– Думаю, ты провел в «Синем гусе» достаточно времени, чтобы знать, что я делаю с мужчинами, которые осмеливаются прикасаться ко мне.
– Неужели простое прикосновение к твоей руке настолько тебе отвратительно, Лана?
– Да, если я не просила об этом прикосновении.
– А! Понимаю. Значит, если я подожду твоей просьбы, то проблемы не будет?
– Никакой. – Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула, когда он убрал свою ладонь с ее руки. – И если ты готов ждать до второго пришествия, то ты эту просьбу услышишь.
Тут он запрокинул голову и громко расхохотался.
– Неужели я всегда такая забавная?
– Да, Лана, определенно. – Он взял вилку. – Давай отдадим должное нашему ужину.
– А как насчет моих уроков?
Он снова не удержался от улыбки.