Геном бессмертия
Шрифт:
— Согласен. Значит, дорогой товарищ капитан, придется тебе самому нас отсюда вывозить…
— Я постараюсь, товарищ капитан.
— Вот и договорились. Ну что, старшина, пошли, готовить нашему Икару взлетную полосу? Домой-то хочешь?
— Домой, не в гости. Всегда приятно. И без подарков рады будут… А Икар — это кто?
— Икар? — переспросил Малышев. — Гм, как бы тебе объяснить попроще…
— Первая модель пикирующего бомбардировщика, — ухмыльнулся Колесников.
— Немецкая?
— Нет, греческая…
— Тогда, не важно. С греками мы не воюем… — сделал вывод старшина.
—
— Брешут… — отмахнулся старшина, перехватив взгляд, и принялся степенно оглаживать усы. — Меня, командир, все таежные медведи стороной обходят… Бояться.
— Это, с чего вдруг?
— Так я ж, однажды, по случаю, тигру ухо отгрыз… — усмехнулся Телегин, понимая, что весь этот, вроде бы пустяшный разговор, ненужный и, как бы, совершенно не ко времени, капитан не зря затеял.
Даже у самых опытных, закаленных войной бойцов, но впервые попавших за линию фронта, когда вокруг одни враги и, случись беда, никто не придет на помощь, порой сдают нервы. И если более опытные товарищи вовремя не приободрят новичка, не снимут пустой болтовней, немудреной шуткой избыточное напряжение, то в самый ответственный момент бойцу может не хватить хладнокровия и самообладания. А в разведке не бывает мелочей, — любая ошибка или оплошность одного, может привести к провалу задания и гибели всей группы…
— Чего-чего? — Малышев и сам не ожидал подобного ответа, но с готовностью подыграл Кузьмичу. — Ну-ка, ну-ка, поведай нам страшную тайну.
— В общем-то, ничего особенно примечательного, — Телегин привычно полез за кисетом, но наткнувшись на пустоту, вспомнил, что отдал его Семеняку. — Давно это было. Я ведь сызмальства с отцом зверя промышлять начал… Вот и наловчился. А когда мне аккурат двадцать седьмой год исполнился, я по пушнине план заготовок на двести процентов выполнил. Премию мне дали, грамоту и на съезд передовиков в город отрядили. Много чего я тогда там интересного впервые увидел. Я и подумать не мог, что так много людей в одном месте уживается… М-да, — Кузьмич грустно вздохнул, то ли вспоминая молодость, то ли яркие впечатления.
Товарищи терпеливо ждали продолжения истории, не перебивая.
— А какими кушаньями нас в столовой гостиницы угощали, пальчики оближешь. Но больше всего мне сладкое вино понравилось. "Улыбка". Никогда прежде ничего подобного пробовать не доводилось. Водку, настойки на спирту — это да. В тайге, зимой или в ненастье всякое случается. Иной раз, без вовремя сделанного глотка, не выжить. Но это же не пьянство, а сродни лечения… Целебная микстура… Батя мой знатно первач на разных целебных корешках настаивал… — старшина опять помолчал немного. — М-да, так вот, напробовался я этой сладости до такого состояния, что после торжественного застолья, едва в свой гостиничный номер попал.
— Что-то я не пойму, Кузьмич, с какого боку здесь тигр? — чуть озадачено хмыкнул Малышев.
— А ты погодь, командир, не торопись… Так вот, в номер я вошел, но до кровати добраться не сдюжил и улегся отдыхать прямо на ковре…
— Ага… — догадался, в чем скрытый смысл байки, Андрей, но перебивать не стал, давая старшине досказать до конца.
— Теперь представьте себе, дорогие товарищи, мое состояние: когда, спустя некоторое время, я вдруг понял, что лежу на спине огромного тигра, который всячески пытается сбросить меня. А ведь это — верная смерть! Вмиг загрызет. У меня же не то что ружья — ножа и того с собой нет. А тигр так вертится, что от полос аж в глазах рябит, и тошнота к горлу подкатывается… Одними руками никак удержаться! И тогда я вцепился ему в ухо зубами. Да так крепко, что отгрыз напрочь… — закончил охотник под приглушенный смех товарищей. — С тех пор ношу свой "трофей" всегда с собой. И как только чувствую, что готов совершить глупость, вынимаю мохнатое ухо, поглажу его пальцами, и вся дурь из головы в тот же миг улетучивается. Третий десяток лет безотказно помогает… Хотите верьте, хотите нет — но с тех пор мне за себя самого перед людьми ни разу краснеть не доводилось… Показать талисман?
— Погодь, Кузьмич, дома смотрины устраивать станем… Когда к своим вернемся, — Малышев остановил, потянувшегося к вороту Телегина. — Хороша байка, спору нет, поучительная, но и делом пора заняться. Скоро совсем светло станет. Пошли, старшина… Тигров, извини, в здешних местах, не замечено, но если сдюжим, то сможешь к охотничьим трофеям перышко от железной птички добавить.
— Скажите, товарищи офицеры… — спросил Корнеев у саперов. — У вас бикфордового шнура в запасе много осталось?
— Думаю, пара метров найдется, — ответил Ованесян. — А что?
— Я бы попросил отвечать точнее! — задумавшись, Николай произнес эти слова чуть более жестче, чем требовалось.
— Насколько точнее, командир? — обидчивый армянин тут же вспылил. — Прикажете в сантиметрах доложить, или в миллиметрах?
— Не умничай, Вартан, — немного сбавил тон майор. — Я же не из праздного любопытства спрашиваю. Это важно. Сейчас все объясню…
— Тогда надо перемеривать…
Ованесян вынул шнур из вещмешка и вместе с Петровым стал прикидывать длину пядями.
— Примерно: три метра, плюс минус двадцать сантиметров… Точнее не скажем. Измерительный прибор барахлит.
— Угу… И сколько он гореть будет?
— Стандарт. Полсантиметра в секунду.
— А это значит… — прикинул в уме Корнеев. — Получается, что-то около десяти минут? Верно?
— Плюс-минус… — подтвердил Ованесян.
— Маловато… За такое время далеко не уйдешь.
— Да ты толком объясни, Николай, — присоединился к разговору Петров. — Один ум хорошо, а два сапога пара… Чего задумал? Я так понимаю: тебе нужен взрыв с отсрочкой по времени?
— И чем больше отсрочка, тем лучше, — кивнул Корнеев.
— Полчаса хватит? — хмыкнул тот.
— Серьезно?
— Вполне… — Петров вынул из нагрудного кармана необычный с виду взрыватель, больше похожий на толстую авторучку. — Вот, "ВХЗД-30" — химический взрыватель замедленного действия. Прихватил на всякий случай. Как знал, что может понадобится… Время срабатывания тридцать минут. Годится?