Геном бессмертия
Шрифт:
— Никак нет, господин оберштурмбанфюрер! — тем временем продолжал отвечать на вопросы начальства шарфюрер.
— …
— Все в полном порядке, господин оберштурмбанфюрер! Никаких происшествий не случилось…
— Ну, гут, так гут… — проворчал себе под нос Малышев. — Никто тебя старина Отто за язык не тянул.
— Будет исполнено, господин оберштурмбанфюрер! Есть, готовность номер ноль! Хайль Гитлер!
— Ну, все, Кузьмич, упустили мы момент. Сейчас птички упорхнут из клетки. Придется их по одной
— Не упорхнут, командир, — сумрачно буркнул старшина. — Глянь на поле.
Заинтригованный словами Телегина, капитан перевел взгляд и шепотом выругался.
От опушки, где стоял замаскированный самолет, фриц конвоировал… Сергея Колесникова. И хоть пилот шествовал не с поднятыми руками, ствол автомата, нацеленный в спину, четко обозначал его теперешний статус. А некоторая снисходительность конвоира к пленному, объяснялась, скорее всего, тем, что немцев ввела в заблуждение форма разведчика. Его посчитали не врагом, а дезертиром.
— Не было печали, так черти накачали… — дернул себя за мочку уха капитан Малышев.
— Теперь без стрельбы никак не обойтись…
— А это, старшина, как фишка ляжет… Если Серегу не станут допрашивать на улице, а заведут в дом, у нас появиться хорошая возможность накрыть всех одним махом.
Голоса внутри сторожки становились громче, но разобрать слова в общем шуме не получалось. Хотя, чего тут непонятного? Обершарфюрер доводил до остальных полученные от начальства распоряжения. А готовность "ноль", по какому поводу бы не объявлялась, всегда и везде приравнивается к тревоге.
— Да шевелитесь же… — мысленно подгонял приближающуюся пару Малышев. — Что вы плететесь, как обделавшись?.. Ну, же… Ведь выскочат сейчас.
Но, похоже, божество отвечающее за судьбу разведчиков, услыхало просьбу капитана. Кто-то, наверняка, сменившийся летчик, громко и отчетливо объявил, что пусть будет хоть трижды нулевая готовность, если ему сейчас же не дадут крепкого и горячего кофе, он и с места не сдвинется.
— Слышь, Кузьмич, — возбужденно прошептал капитан. — А ведь в самолете теперь один летун остался. Может, пока я тут разберусь, спроворишь?
— Поглядеть можно, — кивнул старшина. — Только, если фриц не дурак, он сейчас изнутри на все замки закрылся и, пока охрана не вернется, не откроет. Мало ли кто еще по лесу бродит?
— Верно, — нехотя согласился капитан. — Ладно, тогда досмотрим спектакль с этого места. Явление третье, те же и русский диверсант.
И все-таки двери дома выпустили во двор одного из солдат чуть раньше. Он вылетел за порог с явным намерением куда-то мчаться изо всех ног, но увидев прямо перед собой пленного, остановился.
— Господи, Курт, ты где это чучело откопал?
— Сам на нас вышел. Обер-лейтенант велел сюда его доставить.
— А кто таков? Дезертир?
— Откуда я знаю… Документов нет. Молчит
— Контужен, — решил более опытный товарищ. — Вот только тут и до фронта, и до госпиталя далековато… Чудеса. Один исчезает, другой — сам появляется…
— Где Ганс?! — возник в дверях обершарфюрер Рондельман. — Не понял… Кранценбаум, ты почему оставил пост?
— Господин обер-лейтенант приказали сопроводить задержанного, господин обершарфюрер. Разрешите идти?
— Погоди. Эй, чучело, ты кто такой?
Колесников с любопытством глядел по сторонам и усиленно притворялся не вполне нормальным.
— Эх, надо было всем хотя бы унтер-офицерские погоны нацепить, — прошептал старшина. — Хоть не били бы. Сразу…
— Ниче, — проворчал в ответ Малышев. — Парой-тройкой оплеух и не убьют, и не покалечат. Зато в другой раз умнее будет.
— Ему ж не в разведку, — резонно остудил праведное негодование командира Телегин. — А в небе другие законы. Негде было Сереге учиться.
— Тем более, пусть пользуется случаем.
А Отто Рондельман уже сдерживался с трудом.
— Ты меня слышишь, идиот?! Имя, фамилия? Какая часть? Что ты здесь делаешь? Где твое оружие? Отвечать!
Возможно, Колесников и уклонился бы от удара, но это не входило в его роль. А вот упасть, как подкошенный он вполне мог. Что и не преминул, довольно мастерски, тут же проделать. Не ожидавший такого эффекта от зуботычины, обершарфюрер даже посмотрел на свой кулак.
— Вот хлюпик…
— Контуженный, — повторил свой первый вывод старший солдат.
— Что у вас там происходит? — поинтересовался изнутри второй пилот. — И где, черт возьми, мой кофе?
— Ладно, тащите его в дом, — велел подчиненным обершарфюрер. Разберемся… Может, заодно и узнаем, куда девался этот кретин Ганс? Неужто и в самом деле дезертировал?
Немцы подхватили под руки, продолжавшего изображать бессознательное состояние, Колесникова и втащили его внутрь. А Рондельман еще раз подозрительно огляделся, пытаясь что-то выглядеть в темной стене деревьев, постоял минутку нерешительно на пороге, а потом вошел следом.
— Игорь Степанович… — младший сержант Мамедова запнулась. — Ну, в общем… если меня фрицы… — девушка опять замялась. — Я хотела сказать… — Лейла не могла подобрать подходящих слов. — Если меня в лес потащат… Ты не вмешивайся…
— Это что еще за глупости?! — от возмущения ефрейтор Семеняк даже остановился. — Выбрось из головы! Никто никого не потащит… Вот еще придумала. Чтоб тебя…
— Да ты послушай, Степаныч… — Лейла пыталась говорить убедительно. — Это если я сопротивляться стану, орать начну, фрицы толпой набросятся. А если подморгнуть кому-то одному, он же с собой товарищей звать не станет. Верно?