Геном бессмертия
Шрифт:
— Ступай, — махнул ему тем временем бывший столяр, слегка подталкивая в спину. — Давай, давай… Шагай отсюда, старик, пока мой товарищ колбасу не унюхал… Небось, заждались дома родные-то, добытчика.
— Данке шин, — еще раз поклонился Степаныч и поковылял себе дальше. А немцы, докурив забористый самосад, полезли обратно в кусты, к остальным своим товарищам, дожидаться русских диверсантов. Настоящих, которые в камуфляже и с автоматами…
Дверь склада оказалась закрытой только
Хмыкнув, майор тихонько потащил створку на себя. Когда щель оказалась достаточно широкой, чтоб протиснуться, он пропустил вперед Петрова, а потом и сам проскользнул в помещение, тщательно прикрывая за собой дверь. Офицеры немного постояли, давая глазам, после фонаря, снова привыкнуть к потемкам.
Внутри стояла такая гробовая тишина, что удалось расслышать, как поскрипывали — за стеной — доски на помосте пристани, под ногами у часового. Видно, речная сырость заставляла солдата постоянно двигаться… Вот он и бродил взад-вперед… Скрип-скрип… скрип-скрип… И еще внутри склада пахло, как на похоронах: елейно, приторно.
— Ну что, сапер, рискнем? — прошептал Корнеев прямо в ухо Петрову. — Щелкнем зажигалкой? Как думаешь: ничего не взорвется?
— Не должно… — чуть дернувшись от неожиданности, но совершенно уверенным тоном ответил Виктор. — Насколько я помню из курса химии: пожароопасных веществ здесь хватает с избытком, а вот из взрывоопасных компонентов, для производства свечей, вроде бы, ничего не используют? А если и используют, то все это "добро" в другом складе должно находиться. Да и на дверях никакого предупреждения, типу "Ахтунга", или улыбки "веселого Роджера" не наблюдалось.
— В любом случае, рисковать придется. Без света что мы тут увидим?.. Темно, хоть глаз выколи.
Майор присел и осторожно чиркнул зажигалкой.
Крохотный огонек выхватил кусок длинных стеллажей, тянущихся вдоль стен и уставленных разнокалиберными ящиками и коробками. Отдельно складировались большие мешки.
— Снаружи помещение меньше кажется… — пробормотал Корнеев и прочитал на ближайшей к себе коробке. — Kerzen… Свечи…
— Parafinкerzen… — добавил Петров, отошел чуть в сторону и прочитал надпись на упаковках, стоящих на противоположном стеллаже, благо буквы были сантиметров по пять. — А здесь: Stearinкerzen… Что значит…
— Знаю…
— Ах, да… — кивнул Петров, припоминая, что майор владеет немецким языком лучше него. — Собственно, терминология простая. Парафин — он везде парафин. Как, впрочем, и стеарин.
— Kirchenkerzen… — обнаружил майор новую надпись, красиво выведенную готическим шрифтом на небольшом ящике из гладко оструганных и хорошо пригнанных досок, и удивленно заметил. — Надо же… Гляди, Виктор, они для церквей свечи отдельно изготавливают. Дурман, наверно, в воск добавляют, чтобы лучше народ оболванивать. Опиум для народа, блин…
— Нам их никогда не понять… Богу молятся,
— Не надо сейчас об этом, — зло дернул щекой Корнеев, вспомнив застреленную снайпером беременную жену Малышева. — Ярость ум затуманит — глупостей наделаем. Обо всем об этом, мы с ними потом, после победы потолкуем. Обстоятельно, с чувством и расстановкой…
— Извини, командир.
— Ладно, проехали… А ты чего застыл, капитан? Чай не на экскурсии, вскрываем.
Оба офицера аккуратно поддели ножами крышки ближайших ящиков. Внутри, ровненько, как снаряды к сорокапятке, лежали жирные на ощупь свечи. Вернули досточки обратно, вскрыли еще по одному — результат оказался тот же. Третья и четвертая попытка обнаружить нечто, не имеющее отношение к производству свечей, тоже ничего не дали.
— Ну, что же… Как поговаривают ученые мужи: отрицательный результат — тоже результат. Верно?
— Точно так, командир… Особенно, если он укладывается в общую схему и приближает экспериментатора к достижению намеченной цели.
— Ну и славно. Давай, сапер, — кивнул Корнеев. — Устанавливай свой сюрприз и будем уходить. Остался только монастырь…
— Минировать свечи? — чуть растеряно произнес Петров.
— А что такое?
— Как тебе сказать, Николай… Война и так все испоганила да перекалечила. Бог весть сколько всего придется восстанавливать и раны зализывать. Так пусть, хоть не впотьмах… А?
— Больше ж нечего…
— Почему? Вон, вход в административное здание рвануть можно… — предложил сапер. — Опять же, я заметил: трактор там какой-то в боксе стоял. С большими колесами.
— Да? Ну, хорошо, если тебе так больше нравиться.
— Спасибо…
— Ишь ты, — усмехнулся майор Корнеев, — какие у нас саперы, оказывается, привередливые да разборчивые?
Потом помолчал немного и продолжил задумчиво.
— Хотя, в чем-то ты, Виктор, прав… Война не навсегда, и кому как не нам, о будущем подумать? Особенно сейчас, когда все что угодно на боевые потери списать можно. Молодец, капитан, уважаю. Действуй, как наметил. А я еще парочку ящиков осмотрю, для полной уверенности и буду ждать тебя у забора… Только не копошись. Нам еще к монастырю поспеть надо, пока не рассвело.
Согбенную старческую фигуру, неуверенной шаркающей походкой вышедшую из Дубовиц, первой заметила Лейла. Благо и луна как раз пробилась одним краешком сквозь оккупировавшие небо облака… И что-то настолько знакомое почудилось в приближающемся человеке сержанту Мамедовой, что глазастая девушка больше не выпускала его из виду. С каждым последующим шагом, сокращающим расстояние, все больше убеждаясь в собственной правоте. И когда к группе присоединился Корнеев с товарищами, она уже без тени сомнения, указала на него майору.