Гений зла Гитлер
Шрифт:
Свободу эту немедленно она использовала – 1 сентября 1939 года Германия начала вторжение в Польшу. Вопрос о том, стоит ли умирать за Данциг, тем самым оказался поставлен ребром – и на него ответили положительно.
3 сентября Англия и Франция объявили Германии войну.
Примечания
1. Выяснение точных границ этих районов проводилось посредством оружия. Поскольку страны Антанты не хотели долго держать гарнизоны на востоке Германии, бои шли
2. Paul Kennedy. The Rise and Fall of Great Powers. P. 310.
3. Линия Мажино (фр. la Ligne Maginot) – система французских укреплений. Была построена в 1929–1934 годах, затем совершенствовалась вплоть до 1940 года. Длина около 400 км. Названа по имени военного министра Андре Мажино.
4. По-видимому, имелись в виду арабские волнения, начавшиеся в 1936 году и подавленные только к сентябрю 1939-го.
Вещи, на которые не стоит и намекать…
Когда сравниваешь мемуары генерала Гудериана и записи генерала Гальдера, посвященные Польской кампании 1939 года, видно, какие они все-таки разные генералы.
Гейнц Гудериан – воплощенная бравость и распорядительность. Вот он впереди своих колонн, вся его штаб-квартира – пара адъютантов и бронетранспортер с хорошей радиостанцией. A вот он лично принимает рапорт у совершенно измызганного лейтенанта в изодранной рубашке и даже без мундира – и узнает от него, что есть тут подожженный поляками мост, который лейтенант потушил.
И Гудериан лично мчится к мосту и организует переправу – и все как бы хорошо, и можно показать фюреру польский городок, в котором Гудериан родился [1], и сказать вождю Рейха, что однажды они уже встретились в Линце, родном городе фюрера, а теперь можно сказать, что еще одна встреча состоялась уже в родном городе Гудериана…
Дальше мемуарист добавляет, как было тяжело на сердце у его офицеров, когда выяснилось, что дело не обойдется только Польской кампанией и что Англия и Франция объявили Германии войну, но мемуары как-никак писались после войны, когда ее исход был уже известен…
А вот Франц Гальдер никуда не мчится и, по-видимому, своего кабинета не покидает. Он с удовлетворением замечает, что «все идет по плану». Никаких сомнений в правильности и своевременности Польской кампании у него не имеется. Он думает, что Польшу надо было убрать как военный фактор как можно скорее, потому что захват Чехословакии вбил клин в возможном «восточном фронте», состоящем из государств так называемой Малой Антанты [2], и этим надо воспользоваться, и что следующий шаг – доминирование в Германии в долине Дуная.
А там будет видно, куда в случае необходимости придется направить удар – на восток или на запад. Союз между «востоком» и «западом», по-видимому, он исключает.
Но это все – дело будущего.
Существенной вещью для Гальдера является только одно – доступ к сырью и продовольствию. Все остальное – подробности.
В том числе и такие, о которых он слышал, знал, что они «входят в намерения и фюрера, и Геринга», и сводятся к сокрушению и истреблению польского народа. Hy а «об остальном в письменной форме не следует даже и намекать».
У Гудериана на этот счет нет ни единого слова.
Он то ли не знал об этом, то ли не интересовался, то ли как-то вот молчаливо последовал рекомендации Гальдера и решил, что в письменном виде на это не надо даже и намекать.
Речь, конечно, шла о «сокрушении и истреблении польского народа», но эту формулировку надо уточнить. Под «народом» понимались следующие категории лиц: аристократия, духовенство, профессура – и евреи, пока в неопределенном количестве, но уже без различия профессии, пола и возраста.
Исполнение было поручено Рейнхарду Гейдриху.
В начале июня 1932 года Грегор Штрассер, в ту пору – второй человек в НСДАП, с титулом рейхсляйтера по организационным вопросам – получил в свое управление в Мюнхене письмо из гау Галле-Мерзебург. Письмо было написано тамошним гауляйтером Рудольфом Йорданом и содержало важное сообщение – в ряды НСДАП, в самое ее сердце, проник враг, и несомненно, это не случайно.
Потому что в правлении партии служит Рейнхард Гейдрих, а отец его, Бруно Гейдрих, проживает в г. Галле – как раз там, где за ходом дел бдительно следит Рудольф Йордан.
И Рудольф Йордан сообщает, что Бруно Гейдрих, по всей вероятности, еврей [3].
И что «было бы целесообразно поручить управлению партийных кадров провести по данному факту расследование».
А к письму была еще приложена копия статьи из «Музыкальной энциклопедии», в которой говорилось следующее: «ГЕЙДРИХ, Бруно (наст. фамилия – Зюсс), род. 23 февраля 1865 г. в г. Лойбен (Саксония)…» и так далее.
Ну, Зюсс – фамилия подозрительная, уж мюнхенцам-то как этого не знать?
У Л. Фейхтвангера, известного мюнхенского писателя, в 1925 году вышел роман, который принес ему мировую известность. И назывался роман «Еврей Зюсс» [4] – так вот черным по белому и написано.
В общем, было понятно, что сигнал нельзя оставлять без внимания – и Грегор Штрассер затребовал личное дело Рейнхарда Гейдриха и выяснил, что тот действительно с октября 1931 года состоит в НСДАП и служит в СС, a занимается чем-то таинственным и не вполне понятным.