Гений зла Гитлер

Тененбаум Борис

В Лондоне это сочли нарушением норвежского нейтралитета – и совсем уж было собрались «минировать норвежские воды», что было эвфемизмом для вторжения, когда вдруг грянул гром.

Вторжение в Норвегию действительно произошло, но его провели немцы.

II

Начало активному интересу Германии к «норвежскому вопросу», по-видимому, положила докладная записка адмирала Редера, командующего кригсмарине [2]. Записка была датирована 12 декабря 1939 года и обращала внимание фюрера на то, что захват англичанами

Норвегии «нанесет ущерб германским экономическим интересам».

Адмирал, в общем-то, ничего такого в виду не имел – его долг, как он его понимал, состоял в том, чтобы указать главе государства на возможную опасность поставкам стратегического сырья. И это все – никаких активных мер Редер вовсе не предлагал, и по очень основательным причинам: у него было мало военных кораблей. Так что никаких атак он не предлагал, а просто заметил, что германский надводный флот настолько слабее английского, что сделать может только одно – умереть с честью.

Но Гитлер посмотрел на вещи совершенно иначе.

В английских планах он увидел вызов. И его первой реакцией было одно – «полное сокрушение» противника. В детали он не входил – сокрушение было, так сказать, его инстинктивным порывом, ставшим «директивой фюрера».

А о воплощении директивы в жизнь надлежало позаботиться исполнителям.

И тут, конечно, встал вопрос – и кто же это будет делать? В силу чисто географических причин будущая операция должна была проводиться комбинированными усилиями армии, авиации и флота. По положению, связанному с учреждением OKW, Верховного командования вермахта, стоявшего над всеми тремя ветвями вооруженных сил, делать это должен был OKW.

Возглавлял эту организацию сам Гитлер с безгласным Кейтелем в качестве начальника штаба.

И конечно, Гитлер заявил, что сам он и будет командовать – что не следовало, в принципе, воспринимать всерьез. Было понятно, что глава государства не может заниматься непосредственным командованием операцией и уж тем более ее детальным планированием.

Поэтому на совещание в ОКВ были вызваны Редер вместе с представителем штаба ВМС, Геринг вместе с представителем штаба ВВС и генерал Николаус фон Фалькенхорст – на том основании, что он в ходе Первой мировой войны получил опыт военных действий в Финляндии.

И вот тут надо остановиться и обратить внимание на два важных обстоятельства.

Начнем с того, что настоящей фамилией генерала фон Фалькенхорста было его родовое имя – Ястржембский. Он был из Силезии – а в Силезии да и в Восточной Пруссии было немало дворянских семей с польскими корнями. И генерал Николаус фон Фалькенхорст стал таковым только с началом своей военной карьеры, а до этого именовался Николаусом фон Ястржембским [3].

Итак, первое обстоятельство: фюрер, обычно очень чувствительный к вопросам генеалогии, не обратил внимания на фамилию генерала.

А второе обстоятельство состоит в том, что Адольф Гитлер, пригласив генерала фон Фалькенхорста, НЕ пригласил на совещание

ни генерала фон Браухича, командующего сухопутными войсками Рейха, ни генерала Франца Гальдера, начальника Генерального штаба сухопутных войск.

И если слегка предосудительную родословную генерала Фалькенхорста он мог просто проглядеть по недосмотру, то уж в отношении «неприглашения» Браухича и Гальдера ни о каком недосмотре и речи быть не могло.

Это было сделано совершенно намеренно.

III

Гитлеру, как оперному певцу, была нужна сочувствующая аудитория. В разговоре один на один он – в своем положении фюрера Германского рейха, главы и правительства, и государства, и единственной в стране политической партии, – мог сокрушить кого угодно. Не доводами, а вот именно нежеланием слушать никакие доводы, и вспышками ярости, и топаньем ногами, и самой возможностью сместить или вознести, и получалось, что фон Браухич выходил от него бледным, как мел, и с каплями пота на лбу.

С Гальдером, наверное, это было бы иначе, но встречаться с Гальдером Гитлер не хотел.

А уж разговора с высшим генералитетом Рейха – фон Боком, фон Рунштедтом, фон Рейхенау – по поводу реальной военной операции, где надо было не сыпать общими рассуждениями, а обсуждать конкретные вопросы на профессиональном уровне, – этого Гитлер избегал как огня.

Эту аудиторию ему было бы не прошибить.

И он сделал так, как делал всегда, – выбрал одного человека, генерала фон Фалькенхорста, назначил его ответственным за исполнение своих желаний – и умыл руки. Генерал был уровня командира корпуса, каковых в вермахте имелось уже добрых 30–40, – возражать и сомневаться он не посмел бы и действительно взялся за дело с большим жаром.

И тем не менее у него вряд ли вышло бы что-нибудь путное – хотя бы в силу того, что он никак не мог влиять на решения Редера или тем более Геринга, которые по иерархии были выше него на несколько ступеней, если бы не вмешалась судьба в виде Альфреда Йодля.

Он был очень дельным офицером и с июля 1935 года служил начальником отдела оперативного управления штаба вермахта. В августе 1935 года произведен в полковники. Потом Йодль, что называется, отлучился из штаба на командный пост – это считалось необходимым для успешной карьеры, но с 27 августа 1939 года, уже в генеральском чине, он снова стал начальником оперативного управления штаба Верховного [главно]командования вооруженными силами Германии (OKW).

Так что к февралю 1940 года Йодль оказался в уникальном положении – он был общевойсковым офицером высокого профессионального уровня, но служил не в составе Генштаба сухопутных войск у Гальдера, а как бы уровнем выше, в штабе Кейтеля.

Кейтель был не орел. Он, конечно, был достаточно компетентным штабным офицером, и советовал Гитлеру не начинать войны, и подал в отставку, когда тот его совету не последовал, но когда тот отставку не принял, остался на посту и приказам фюрера следовал неукоснительно.