Ген льва
Шрифт:
Прежде чем я успела возразить, Эвелин выскочила из комнаты, зевая, оставив меня смеяться от души. Я не могла себе представить, при каких обстоятельствах все может «получиться» между мной и человеком, который приказал меня похитить.
Позже мне пришло в голову, что я должна была провести время после того, как Эвелин оставила расчесывать мои волосы или, может быть, пытаться найти одежду, которая не была мятой, как та, которую я носила, когда меня похитили. В конце концов, несмотря на то, что я не была уверена, что именно произойдет между мной и коммандером Скоттом, я решила, что
Так что, если бы действительно подумала, я должна была потратить некоторое время на то, чтобы привести себя в порядок. Однако я этого не сделала. После того, как Эвелин ушла, я провела несколько минут, глядя в окно на широкую зеленую лужайку, полностью погруженная в мысли. Честно говоря, я даже забыла, что коммандер Скотт направлялся в больницу. Резкий, очень громкий стук в дверь был моим напоминанием.
Совершенно пораженная, я обернулась, чтобы посмотреть, задыхаясь. И, конечно, я увидела коммандера Скотта, стоящего в дверях моей комнаты. Несмотря на суровое, холодное выражение его лица, он был как-то еще более убийственно привлекателен вблизи. Даже в нескольких футах от него, я могла видеть, что его глаза были очень необычного орехового оттенка. Они были преимущественно зелеными, но с золотистым теплом, которое идеально соответствовало его слегка загорелой, золотой коже.
Я обнаружила, что не могу говорить по какой-то причине. У него, однако, казалось, не было никаких проблем. После минуты, проведенной, по-видимому, оценивая меня, быстро переводя взгляд с моей головы на пальцы ног и снова обратно, он говорил ясным, уверенным голосом.
– Могу я войти?
У него был только намек на южный акцент. Тем не менее, это не то, что привлекло мое внимание. Я была более сосредоточена на его голосе, который был богатым, глубоким и мощным. Только три слова, которые он произнес, произвели в моем теле что-то вроде электрического тока. Очевидно, однако, я не хотела, чтобы он заметил, какое влияние его голос оказал на меня.
Поэтому, стараясь изо всех сил вести себя беззаботно, я просто кивнула в ответ на то, что он спросил, сложив руки на груди.
– Да... вы можете войти.
Он сделал это, двигаясь с полной уверенностью, затем остановился рядом с двумя складными стульями, которые были прислонены к стене, ближайшей к ванной, указывая на них.
– Не хотите присесть?
Я не могла поверить, что он предлагал мне место в моей собственной комнате, как будто он владел всем этим местом. Как будто мне нужна была другая причина, чтобы не любить его.
В ответ на то, что он спросил, я покачала головой.
– Нет, спасибо. Можете присесть, если хотите или если устали. Я полагаю, что стучать в чей-то дверной проем достаточно громко, чтобы вызвать сердечный приступ, может быть очень утомительно.
Я действительно не хотела говорить это. Я даже точно не знала, откуда это взялось, кроме моего крайнего раздражения о том, что мне предложили место в моей собственной комнате. Кроме того, возможно, небольшая часть меня чувствовала, что коммандер Скотт должен был извиниться за то, что напугал меня так сильно.
Тем не менее, что-то сказало мне, что он
В ответ на то, что я выпалила, его темные брови взлетели высоко, в кажущемся удивлении. Было ясно, что, как командир, он не привык к тому, чтобы с ним говорили каким-либо враждебным или ледяным тоном. На долю секунды я задумалась, не совершила ли большую ошибку. Я задавалась вопросом, был ли коммандер Скотт тем человеком, который не испытывал никакого неуважения, независимо от того, насколько это было незначительно.
Я задавалась вопросом, был ли он тем человеком, который бросил бы женщину в городскую тюрьму или кто мог бы даже физически навредить женщине за такую вещь. «Тем не менее», – рассуждала я, –«если бы это было так, то Эвелин предупредила бы меня».
К моему крайнему удивлению, сразу после того, как его брови поднялись всего на градус, рот коммандера Скотта слегка дернулся, или, по крайней мере, я могла бы поклясться, что это так, как если бы он был удивлен тем, что я сказала. Однако почти так же быстро, как появился этот слабый признак возможного веселья, он исчез, сменившись обычным строгим командирским выражением лица коммандера Скотта. И когда он заговорил, в его голосе было больше, чем немного суровости.
– Я прошу прощения, что так громко постучал в вашу дверь. Наверное, я не знал, что в этой комнате такой нежный маленький тепличный цветок с такими чувствительными ушами.
С моей кровью, мгновенно превращающейся в горячую лаву, я ахнула, почти так же громко, как когда он напугал меня в первую очередь.
– Как вы смеете? Недостаточно того, что вы меня похитили?
– В следующий раз я заверну свою стучащую руку в толстое полотенце или что-нибудь еще, чтобы защитить ваши тонкие ушки.
Ошеломленная его явным сарказмом, я замерла на мгновение.
– Я хочу, чтобы вы знали, что я недавно пережила похищение и меня вырубали. Дважды. Я думаю, что это довольно жестко. Как ты смеешь намекать, что мои уши…
– Подожди. Ты права, и мне очень жаль. Это правда, что ты пережила очень много, и мне не стоило говорить так. Мне очень жаль, Ханна.
– О, мило. Вдобавок ко всему, ты строишь предположения о том, как меня зовут, еще до того, как мы должным образом познакомились. Это действительно просто прекрасно. Ты понятия не имеешь, мое это имя или нет.
– Ну... разве ты не Ханна? Здесь написано, прямо за дверью твоей комнаты, что это ты.
С небольшим жаром, поднимающимся к щекам, я сжала руки на груди, изо всех сил пытаясь поддерживать зрительный контакт с коммандером Скоттом.
– Ну, да. Я – Ханна.
Я думала, мне просто захотелось с ним о чем-то поспорить.
Еще раз удивив меня, края его полных губ дернулись, может быть, только слабейшим следом развлечения, так же, как и раньше. Кроме того, я не могла быть уверена, но мне показалось, что видела небольшой блеск в его необычно цветных глазах. Теперь, стоя всего в футе или двух от него, я точно видела, что придавало его зеленоватым глазам такое золотое тепло.