Ген льва

Рейн Амира

– Со мной все будет хорошо.

Было, по крайней мере, пока я не стала мыть руки в тонком потоке воды после использования удобств. Позолоченное зеркало над раковиной показало мое лицо, и с небольшой тревогой я увидела, что легкий макияж глаз, который обычно носила каждый день, был сильно размазан. Возможно, я не могла вспомнить, как оказалась на самолете, но помню, что мой распорядок дня состоял в том, чтобы нанести немного теней для век, лайнера и слой туши, прежде чем идти на работу, где бы это ни было.

Я

не могу вспомнить. Тем не менее, одна вещь, которую я помню, в дополнение к тому, что обычно носила макияж, заключалась в том, что я всегда смывала его перед сном. Так или иначе, я просто знала, что делала это. Так что, для меня просто не имело смысла, что он был размазан по моим нижним векам.

После того, как я плеснула себе в лицо, потерла немного мыльными руками вокруг глаз и вытерлась бумажными полотенцами, вышла из ванной и спросила седовласого мужчину, знает ли он, заснула ли я пьяной или что-то еще.

– Видите ли, я обычно не пью так много, но просто заметила, что, кажется, заснула в своем макияже, и...

Нахмурившись, я вздохнула, внезапно не в силах вспомнить, о чем спрашивала.

– Вам нужен туалет?

Не удивляясь моей дезориентации, седовласый мужчина сказал «нет», обняв меня за плечи.

– Я здесь, чтобы быть твоим помощником, помнишь?

Я вроде как помню и слабо кивнула.

– Наверное.

– Я здесь, чтобы помочь тебе вернуться на свое место.

Как только он сделал это, и как только я частично откинулась с одеялом на ногах, он спросил, голодна ли я или хочу пить.

Я сказала, что не уверена, потому что на самом деле не уверена.

– У меня есть чувство, что я могу быть голодной и хотеть пить, хотя... но я просто действительно не уверена.

Он спросил, нравится ли мне авокадо, индейка и швейцарский сыр, и когда я сказала, что возможно, он сказал мне, что собирается «попасть на кухню», и скоро вернется. Внезапно почувствовав невероятную усталость, я прикрыла глаза, как через несколько минут седовласый мужчина объявил, что ужин подан.

– Или очень ранний завтрак, или что бы это ни было.

Он потянул поднос, который, казалось, был связан с моим местом над моими коленями, и на подносе была тарелка, содержащая яблоко, маленький пакет картофельных чипсов и сэндвич из круассана, фаршированного авокадо, индейки, швейцарского сыра и ломтиками помидора. Рядом с тарелкой стояла маленькая коробка молока и бутылка воды рядом со стаканом, наполненным льдом.

– Это ничего особенного, но мы никогда не берем повара на борт, если мы не выходим на международный уровень.

Я не могла понять, что только что сказал седовласый, но сказала ему, что еда выглядит замечательно.

– Все выглядит более чем замечательно, на самом деле. Я умираю с голоду.

Я даже не стала ждать, пока седовласый мужчина сядет рядом со мной, взяла

сэндвич и откусила большой кусок.

Взяв журнал с тумбочки, он сказал, что не винит меня.

– Если обычно ты ешь после работы, вероятно, ты даже не обедала.

Я не могла вспомнить, ела ли обычно после работы, и даже не могла вспомнить, где именно работала, если на то пошло. Даже не пыталась вспомнить. Я была слишком голодна, и бутерброд был слишком вкусным, и вскоре я потерялась в полном наслаждении от него без каких-либо других мыслей.

Вблизи, может быть, в пятнадцати футах от меня, группа мужчин, играющих в карты за небольшим круглым столом, ела свои бутерброды между всплесками хриплого разговора об их игре, не обращая на меня внимания. Седовласый мужчина рядом со мной тоже не обращал на меня никакого внимания, небрежно листая свой журнал и иногда поглядывая на звездное небо за окнами, пока я ела.

И только когда доела свой сэндвич и почти чипсы и яблоко, я начала задаваться вопросом, кто эти мужчины со мной в самолете, и спросила своего седовласого спутника.

Слегка фыркнув от кажущегося удивления, он закрыл журнал и положил его на столик.

– Малышка, у тебя действительно временная амнезия, не так ли? Может быть, на этот раз мы положили слишком много «успокаивающей жидкости» на ткань.

– Что? Что такое успокаивающая жидкость?

Я действительно не могла понять, о чем он говорил, но он сказал мне, чтобы я все равно не возражала.

– Это просто то, что мы с друзьями используем, чтобы облегчить работу. Вот и все. Это просто то, что делает работу проще для всех.

Забыв все о «успокаивающей жидкости», я вдруг вспомнила, каким был мой первый вопрос.

–Кто вы и ваши друзья? Какой «работой» вы занимаетесь?

Глядя немного неудобно, подумала я, седовласый откинулся на спинку стула, глубоко вздохнув.

– О, нас можно просто назвать «перевозчиками». Это практически все, что мы делаем.

– Ну, что именно вы имеете в виду? Что вы перевозите?

Хотя мой почти полный желудок заставил меня снова начать чувствовать усталость, я испытывала растущее чувство тревоги, хотя не была уверен, почему.

Мой седовласый собеседник ответил, не глядя на меня, глядя прямо перед собой.

– Ну... короче говоря, мы перевозим молодых женщин из разных частей страны в другие части страны. Вот и все. Это не что иное, как это.

– И эти молодые женщины хотят, чтобы их перевозили?

Он не сразу мне ответил, а когда ответил, все равно не смотрел на меня.

– Это не моя работа беспокоиться об этом. Моя работа – лишь перевозить... так что это то, чем я занимаюсь.

С моим чувством тревоги и беспокойства, растущим из-за его ответа, я поставила свою почти пустую бутылку воды у своей тарелки, глядя на него.