Gekkou
Шрифт:
– Не стоит притворяться - уверенно засмеялся он.
Он быстро догадался, что я за человек. Из-за того, что я показал свою заинтересованность в ходе расследования? Или из-за того, что я показал свою заинтересованность в нем, как детективе? Но несмотря на то, что я не стал целенаправленно это скрывать, мне все равно стоит уважать его проницательность.
– Поэтому-то я и выбрал тебя.
– Что конкретно ты от меня хочешь?
Я выбрал пассивную линию поведения. Я решил подождать его следующего шага.
– Ну и ну, не стоит быть таким осторожным! Прежде всего, я просто хочу, чтобы
Конан ухмыльнулся. Он явно намеревается использовать меня.
Разумеется, у меня пропал аппетит, но я все-таки начал нарезать ножом бифштекс, который почти остыл.
– Честно говоря, я здесь не по приказу полиции. Можешь даже сказать, что это мой личный запрос. Если откровенно, то я единственный в участке, кто думает, что с Ёко-тян что-то не так, - внезапно он начал говорить, понаблюдав некоторое время за тем, как я ем.
– Ну, в этом нет ничего удивительного, потому что этому самоубийству как будто недостает отличительных черт. Если просто предположить, что ее поводом была скорбь от потери своего мужа, то это будет иметь смысл. У нас даже есть несколько свидетельств того, что она была в депрессии после его смерти, - Конан иронично улыбнулся.
– Но следует обратить внимание на то, что предсмертная записка была написана не от руки, а напечатана на компьютере. Поэтому ее мог набрать другой человек, который хотел, чтобы это происшествие выглядело самоубийством. Но только этого недостаточно для того, чтобы начинать расследование. Тем более, что множество самоубийц вообще не оставляют предсмертных записок. С другой стороны, подозревать Ёко-тян можно только из-за того, что она дочь жертвы. Не то чтобы ее поведение давало хоть какой-то повод…
Мои руки, держащие нож с вилкой, замерли, а я посмотрел Конану прямо в глаза: «Тогда я не понимаю, почему ты вообще подозреваешь Ёко-тян. Я не буду помогать тебе до тех пор, пока ты не дашь мне нормального объяснения».
С тех пор как я узнал о рецепте убийства, то день за днем наблюдал за Цукимори. Что же такого должен знать он, встретивший ее всего несколько дней назад, чего не знаю я? Что разглядел в Цукимори он, чего не увидел даже я?
Разумеется, если он на самом деле знает нечто, неизвестное мне, то моя позиция может и измениться.
Потому что это наверняка необходимо знать.
Сохраняя невозмутимое выражение лица, Конан ответил: «Зови это профессиональной интуицией».
– Чего?
Я не верю своим ушам. Заметив мое недоумение, он быстро добавил: «Ах, неужели это прозвучало так прямолинейно? Но ты понимаешь, мне трудно выразить словами свои ощущения! Как бы получше сказать, у меня такое чувство, что тут что-то неладно».
– Странное ощущение, - пробормотал я, оставшись при своем мнении, но его следующие слова застали меня врасплох.
Я имею в виду, Ёко-тян идеальна, ты так не считаешь?
Мое сердце забилось с бешеной скоростью.
У него сложилось такое же впечатление, которое возникало у меня много
– По работе и не только, но я неоднократно наблюдал подобные происшествия, и позволь мне заверить тебя, что люди твоего возраста, потерявшие родителей, испытывают настоящий шок. Это внезапная перемена всей жизни! Нет, правда, это слишком… жестоко. Произошло ли это случайно или же нет, я все еще не знаю, как должен вести себя с такими детьми. Как же им принять то, что они одновременно потеряли обоих родителей?
– его лицо внезапно стало серьезным.
– А Ёко-тян? Как по мне, она совсем не напоминает подавленную семнадцатилетнюю девушку, страдающую от такой потери. Во время наших бесед Ёко-тян вела себя абсолютно спокойно! Ее идеальность нельзя объяснить всего лишь хорошим самоконтролем или взрослым поведением. Разве ты не согласен?
Она настолько идеальна, что если находиться рядом с ней, то будешь испытывать постоянное давление.
Если подумать, мое первое впечатление о ней было именно таким.
– Я иногда думаю, что даже без родителей с ней будет все в порядке. И что нам не о чем беспокоиться.
Видимо, от долгого разговора в горле у Конана пересохло, но он не стал пить свой кофе, а вместо этого осушил стакан воды.
– Извини, что я даю тебе такую безосновательную причину. Но я говорю абсолютно серьезно. В нашем деле такое случается - легкое ощущение странности может привести к истине.
Глядя на Конана, преисполненного уверенности…
– Не стоит слишком сильно размышлять об этом. Веришь ты или нет, но все обычно бывает гораздо проще. По сути, необычные происшествия происходят рядом с тем, кто и сам необычен. Проще простого, верно?
…я подумал, что, возможно, выражение «профессиональная интуиция» неплохо соответствует его ощущениям.
Кажется, заметив мое молчание, Конан решил, что я раздражен.
– Я разозлил тебя? Ну, видимо, да. В конце концов, я прошу подтвердить мои подозрения в отношении Ёко-тян, несмотря на то, что вы с ней очень близки. Если подумать, разве это не отвратительная просьба?
– сказал он и рассмеялся.
– Не становись таким, как я!
Не то чтобы я был недоволен. Я просто погрузился в раздумья, был ошеломлен огромным количеством мыслей, которые носились в голове.
Скорее всего, он не знает о рецепте убийства.
Это единственная вещь, в которой я сейчас уверен. И, вместе с тем, самая важная.
Собираясь с духом, я заметил, что Конан серьезно смотрит на меня.
– Почему бы тебе не взглянуть на это с другой стороны? Просто считай, что ты помогаешь мне для того, чтобы доказать ее невиновность. Ты же не хочешь, чтобы я подозревал Ёко-тян?
Слова вырвались у меня изо рта:
– Да, не хочу.
Я произнес эти слова от всего сердца. До этого момента один только я подозревал Цукимори. То, что внезапно появился какой-то коп и начал под нее копать, вызвало у меня отвращение. Как если бы кто-то начал придираться к тому, как я играю.
Видимо, Конан принял мой ответ как знак согласия. «Отлично!
– он радостно кивнул.
– Девушка! Я бы хотел еще одну чашечку кофе! И стакан воды!»
Он допил остатки кофе из полупустой чашки.