Gekkou
Шрифт:
– Нам лучше разделиться. Я поищу в комнате твоего отца.
Но я и правда хотел помочь ей, хотя подобное было не в моем духе, увидев, как взросло она себя ведет.
– Спасибо. Но его комната может быть немного пыльной. Ее не трогали с тех пор, как его не стало… - извиняющимся тоном сказала Цукимори.
– Ничего, - ответил я и направился к двери напротив.
Комната выглядела как библиотека.
Все книги, находившиеся у одной из стен, были связаны со строительством. На блестящем серебристом столе была большая груда книг
В подтверждение слов Цукимори, каждый мой шаг оставлял за собой след на покрытом пылью полу. Много пыли было и на оконных рамах.
Я остановился. Услышал кое-что.
Цукимори говорила, что комнату не трогали. Но я уловил едва уловимый звук, напоминавший комариный писк,.
Звук маленького кулера.
Я подошел к серебряному столу. Компьютер был включен, просто находился в спящем режиме. Я нажал на кнопку.
– Цукимори…
Как только я увидел, что было на экране монитора, я назвал ее имя.
Она пришла из соседней комнаты и, закрыв один глаз, спросила: «Что?»
– Вот, - сказал я, показав на монитор.
Ее мать действительно оставила сообщение.
– Это… - пробормотала она в удивлении и замолчала, продолжая смотреть на монитор.
Время остановилось. В комнате было слышно лишь дождь и гудение кулера.
Я мог лишь наблюдать со стороны за ее прекрасным, но столь печальным лицом.
Имя ее матери было напечатано в «Блокноте» вместе с коротким комментарием:
«Мне жаль».
В тот день я вернулся домой на патрульной машине в три часа ночи.
Тигр с сигаретой
Когда я, борясь с зевотой, пришел утром в школу, Цукимори нигде не было видно.
Разумеется, все в нашем классе обратили на это внимание.
Усами поглядывала на меня с того момента, как я зашел, видимо, желая расспросить меня о ней.
Это было не похоже на обычную Усами. Наверное, она все еще не могла прийти в себя после своего признания.
Я прекрасно могу представить, как Усами переживала и ворочалась в кровати, чувствуя сильное сожаление насчет этих необдуманных слов.
Внезапно наши глаза встретились. Она сразу же отвела взгляд, причем ее уши и шея ярко покраснели.
Похоже, мой прогноз оказался верным.
Я не смог сдержать улыбку, наблюдая за ее забавным поведением.
– Что случилось, Усами?
– Э? Ч-что? Что? Что должно было случиться?
– она так сильно начала заикаться, что даже вскочила на ноги.
– Разве ты не хочешь меня о чем-то спросить?
– Нет! Не хочу! Пока нет! Я должна еще немного собраться с духом! Я пока не хочу это слышать!
А, так вот в чем дело.
Мысленно вздохнув, я помог ей успокоиться, мягко спросив: «Разве ты не
– А-а-а, так вот что ты имел в виду, - облегченно вздохнула Усами.
– Да, верно. Почему она сегодня отсутствует?
Усами, сидящая за партой сразу позади меня, начала двигать головой туда-сюда, словно маленькая обезьянка.
– Кто знает. Возможно, она простудилась из-за дождя?
– неясно ответил я.
Ни Цукимори, ни полиция не запрещали мне говорить об исчезновении ее матери, но я не хотел ничего рассказывать об этом моим одноклассникам. Я решил быть деликатным по отношению к чувствам девушки.
Я прекрасно понимал, что такая симпатия не свойственна моему характеру, но не мог ничего с этим поделать, поскольку увидел ее в ужасающе подавленном состоянии, гораздо худшем, чем я мог себе представить.
Более того, если я кому-либо расскажу насчет ее матери, меня наверняка замучают вопросами, откуда я знаю об этом. Всего лишь мысленно представив, что будет, если мои одноклассники, особенно Камогава и Усами, прознают о том, что я был у нее дома, у меня появились признаки головной боли. Поэтому мой ответ и был таким неясным, ведь я еще и защищался.
Я смертельно устал из-за того, что всю ночь не спал, а также из-за того, что перенапряг мозги. По крайней мере, я не хотел больше неприятностей.
– Может, стоит навестить Ёко-сан?
Нет, я же сказал, хватит неприятностей.
Я вздохнул и с упреком спросил: «А как же клуб?»
– Хм…
Усами посмотрела на меня, словно щенок, пытающийся угадать настроение хозяина.
– Даже не думай пропускать, - предупредил я ее.
– Хорошо, я знала, что ты это скажешь…
Усами развалилась на парте.
– Раз так, то не стоит даже думать об этом!
– Но я волнуюсь!
– начала оправдываться Усами, все еще лежа в прострации на парте.
– Я просто предположил, что она, возможно, простудилась. Мы же не знаем точно. Поэтому можешь позвонить ей, если она и завтра не появиться.
Как бы там ни было, похоже, у меня нет другого выхода, кроме как позвонить Цукимори и сказать ей, что она простудилась. Эх, я плохо умею врать.
Но с радостью увидев, как Усами послушно кивнула, лежа одной щекой на парте, мое напряжение немного спало.
– М-м-м, хорошо.
Школьная жизнь была более мирной, чем обычно.
Из-за отсутствия Цукимори притихли даже Камогава и его единомышленники.
Я уже давно не чувствовал такого спокойствия.
С тех пор, как я подобрал тот листок, Ёко Цукимори заняла особое место в моей жизни. Разумеется, говоря особое, я подразумеваю совсем другое, нежели все остальные.
Я, один лишь я знаю ее секрет: рецепт убийства.
Я внимательно наблюдал за ней, принимая во внимание этот рецепт. Я очень аккуратно общался с ней, поскольку предполагал, что она убила своего отца.